По следам - Валерия Арвен

Я уже хотела вмешаться, но Дин не позволил. Он лишь отрицательно покачал головой и привлек меня к себе.

— Я сама могу о себе позаботиться.

— Я верю, но сейчас ты просто пойдешь за мной и будешь помалкивать.

Не успела я возразить, как послышался тяжелый удар об асфальт. Выглянув из-за плеча, Дина, я увидела падающего на землю Кларка и взволнованную Лили, которая смотрела на Джейса, явно желавшего ещё раз приложить кулаки к лицу Кларка.

— Джейс, не надо. Он всё понял. У тебя могут быть проблемы, я не хочу, чтобы тебя исключили, — Лили попыталась увести его в нашу сторону, но он не поддался. В его глазах горела такая ярость, что на секунду я испугалась, что он в порыве злости может ударить и Лили. Но он мотнул головой и нежно, обеспокоенно взял лицо Лили в свои руки и начал вытирать дорожки от слёз.

Мы все отошли от этого хаоса. Ребята начали расходиться, так как веселье закончилось.

Только возле машины я заметила, что мы с Дином всё ещё держались за руки. И это было такое приятное чувство комфорта, что мне не хотелось, чтобы оно заканчивалось. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.

— Я отвезу Лили домой, — Джейс открыл пассажирскую дверь своего джипа.

Лили быстро обняла меня на прощание и пообещала вечером написать.

Моя машина показалась неподалёку, и я очень надеялась, что Михаил не сидел в ней и не ждал меня.

— Дин, солнышко, просыпайся, нам пора выдвигаться.

Сладкий голос мамы вывел меня из сна. Её тёплые руки лежали на моих щеках и нежно гладили, пока я окончательно не стряхнул с себя остатки сна.

— Давай, солнышко, у нас сегодня много планов. Ведь сегодня твой день рождения!

Я и забыл. Мама каждый год устраивала мне грандиозный праздник — с кучей шаров и большим тортом. Это был лучший день в году, потому что мы проводили его всегда вдвоём. Только она и я.

— Мы идём с тобой на колесо обозрения? — спросил я, ещё сонный, протирая глаза кулаками, но уже спустился с кровати в поисках одежды.

— Да, малыш. Куда захочешь — туда и пойдём.

— Я не маленький! — возмутился я, надув губы. — Мне уже пять. Я большой.

— Да, ты уже совсем вырос, — мама улыбнулась мне, но её улыбка не коснулась её чудесных золотых глаз. Её глаза были совсем не такими, как у папы. У него они холодные и злые. Всегда оценивающие. Всегда недовольные. А у мамы — тёплые, как мёд.

— И я хочу сахарную вату, — я начал прыгать и скакать на кровати, чем вызвал у неё смех.

— Ты всё получишь, если успеешь собраться за… — она посмотрела на свои золотые наручные часы, — пятнадцать минут.

— Я уже собран! — крикнул я, стоя посреди комнаты в футболке, которая почему-то оказалась вывернутой наизнанку, и штанах, которые, кажется, снова наделись задом наперёд. Но я был уверен — выгляжу отлично. Мне же пять. Я профессионал в одевании.

— Сегодня ты должен надеть штаны не задом наперёд, — мама подошла и поправила меня своими тёплыми, пахнущими ванилью руками, — а по всем правилам!

— Ну мам! — возмутился я, пока она разворачивала мои штаны в правильную сторону. — Сегодня мой праздник! Я могу одеваться как хочу!

— Я сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы девочки на тебя пальцем показывали, — она прищурилась с хитрой улыбкой, и в её глазах заплясали золотые искорки.

— Да зачем эти девушки нужны? — фыркнул я, закатывая глаза. — Они вечные зазнайки и постоянно поправляют свои волосы.

Мама не выдержала и рассмеялась звонким смехом. Он всегда напоминал мне звон колокольчиков. Она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулся в её объятиях, но не вырывался. Её объятия были лучшими в мире.

— Ну мам, прекрати, — пробурчал я, уткнувшись носом ей в плечо. — Обнимашки — это для маленьких. А я уже большой.

— Зато это лучшее, что есть у мамы, — тихо сказала она, и в её голосе вдруг появилось что-то такое, чего я не смог понять. — Дай мне минутку, солнышко. Позволь мне просто подержать тебя рядом.

Мы быстро оделись — на этот раз правильно, хотя я всё ещё ворчал, что моя прошлая версия была лучше. Наш водитель Мануэль, который всегда улыбался мне в зеркало заднего вида и называл «маленьким принцем», отвёз нас в парк аттракционов.

Я выпрыгнул из машины, даже не дожидаясь, пока она полностью остановится.

От этих больших горок у меня кружилась голова — я не мог устоять на месте, бегал от одного аттракциона к другому, пытаясь решить, куда бежать первым. Американские горки? Комната смеха, где мама каждый раз визжала громче меня?

— Ну давай, мам! — крикнул я, дёргая её за руку. — Быстрее! А то всё самое интересное пропустим!

Она бежала за мной, такая лёгкая и красивая. Её тёмные волосы развевались на ветру, словно она принцесса из мультиков.

Мы провели в парке весь день. Я успел прокатиться на всех возможных горках, посетил комнату смеха, где мы с мамой так хохотали, что у нас заболели животы, выиграл динозавра в тире. Мама сказала, что я стреляю лучше папы, хотя я не был уверен, что это комплимент. Съел две порции сахарной ваты, от которой потом у меня слиплись пальцы.

А ещё мама принесла огромное красное яблоко в карамели. Оно так красиво блестело и вкусно пахло, что я вгрызся в него с таким энтузиазмом, что карамель посыпалась мне на футболку.

— Это лучший день рождения в моей жизни! — заявил я с набитым ртом, кроша ещё больше глазури. — Спасибо, мам!

— Всё, что захочешь, солнышко, — сказала она тихо и вытерла мои щёки салфеткой. — Просто знай, что твоя мама очень-очень тебя любит.

— И я люблю тебя, мам, — ответил я, не глядя, потому что был слишком занят, пытаясь откусить ещё один кусок яблока, не потеряв при этом ни одного зуба.

Она обняла меня в который раз за день, и я почувствовал, как её сердце