Все на своих местах - Дана Андерс
Я вернулась на кухню, помогла убрать со стола, чтобы дальше пить чай. Женька рассказывала про дачу своих родителей. Мы пили чай с пирожными, которые принесла я. Джексон к этому времени уже успокоился и лежал в стороне, с интересом наблюдая за людьми. К вечеру я собралась домой, хотя мне очень хотелось остаться.
— Вместе поедем, — сказала Женька. — Я вызову такси.
Женька вызвала такси, не набирая номер телефона. Родители проводили нас. Я взяла две стопки журналов, которые приготовила мама. С собой нам дали по банке салата.
Мы спустились вниз. На улице нас ждала машина. Мы сели на заднее сиденье и сразу поехали.
— Твоя мама показывала твои рисунки в журналах, — сказала Женька. — Такие классные!
— В этих журналах? — переспросила я.
— Ну да. Ты забыла что ли? У тебя хорошо получалось.
— Надо посмотреть, — ответила я.
— А чего ты бросила это дело? — спросила Женя.
— Самой интересно, — улыбнулась я, хотя далеко не все было мне понятно.
— Хорошая у тебя халтурка была. И платили вроде неплохо. Ты не думала снова попробовать?
— Как раз думаю об этом.
— Это хорошо! Ладно. Как у тебя с твоим?
— С Димой? — спросила я, но тут же поняла ошибку и исправилась. — С Мишей?
— А у тебя еще кто-то есть?
— Мы расстались, — сказала я.
— Так и знала, что он тебя кинет.
— Вообще-то это я его послала. Во вторник.
— Да? — удивилась Женя. — Не ожидала от тебя. Это ты из-за того, что я тебе наговорила?
— Да нет. А что ты говорила?
— Ты не помнишь? Вот и хорошо, значит, ты тоже была пьяная.
— А еще меня уволили.
— Да ладно? А твои знают?
— Не говорила пока, а то расстроятся. И ты тоже не говори.
— Могла бы не говорить. Так неожиданно. А что случилось?
— Да ничего, — вздохнула я. — Отказалась оформлять незаконное увольнение. Да и вообще, они какие-то мутные.
— Что-то я тебя не узнаю! Ты какая-то другая стала. Более легкая что ли. Как будто помолодела. И осмелела.
— Скорее, оборзела, — рассмеялась я.
— Да, это точно. Ты почти два года у них была терпилой и слово боялась сказать поперек. Я слышала, что так бывает, но не понимаю, как это происходит.
— Я тоже не знаю. Может быть, я просто очень долго терпела, но этого никто не видел. А терпение лопнуло. И всё.
— Хорошее объяснение. Что будешь теперь делать? Что ты уволилась — это понятно, но сейчас декабрь. Это самое отстойное время для поиска работы.
— А я пока не буду ее искать, — ответила я. — Придумаю что-нибудь.
— Ну ты смотри, не сильно затягивай.
Я вышла из машины у своего подъезда, а Женя поехала дальше. Два стопки журналов были тяжелыми. После коньяка немного тянуло в сон. Я налила себе кофе без молока и устроилась на диване вместе со старыми журналами.
Я быстро листала их, почти не останавливаясь, хватала глазами названия статей, смотрела на фотографии. В основном там были именно фотографии, но иногда попадались картинки и коллажи из фото и рисунков — обычно этим иллюстрировали какие-то рассказы, реже — статьи. Рассказы были в каждом номере. Рисунки чем-то напоминали мои, которые я рисую вместо того, чтобы писать лекции. Только цветные. Будто небрежно раскрашенные фломастерами. Люди. Парни, девушки. Разные сцены из жизни и отношений. Рядом с рисунками, ближе к корешку журнала, мелкими буквами было напечатано “Иллюстрации: Анастасия Яковлева”
Рисунки были простыми, но живыми и точными. Я рассматривала каждый и не могла оторваться. Получается, их все нарисовала я. Или нарисую позже. Я не была участницей каких-то конкурсов, как я подумала раньше. Мои иллюстрации были в каждом номере в течение двух с лишних лет. Я была иллюстратором. Я работала. Наверное, мне платили за это деньги. Журнал известный, тираж несколько сотен тысяч каждый месяц, издается по всей России.
Я не рисовала одинаково все два года. Стилистика оставалась той же, но было заметно, что техника за два года сильно улучшилась. Иллюстрации и в начале смотрелись хорошо, но в последних номерах они выглядели намного увереннее, как профессиональные. Даже не верилось, что это делала я — девочка, рисовавшая комиксы про однокурсников одной черной ручкой.
Дальше я экспериментировала. Я брала фото, делала коллажи и аккуратно дополняла их рисунками. Выглядело интересно.
Похоже, что я была не такой уже неудачницей, как подумала о себе сначала. Рисуя своих знакомых в тетради, я и подумать не могла, что буду рисовать за деньги для журнала, который читала еще со школы. Но что случилось потом? Почему я перестала рисовать? Как так получилось, что я оказалась на той мутной и бестолковой работе, откуда меня выгнали несколько дней назад?
Файлы дневника в ноутбуке по-прежнему не открывались. Наивно было думать, что за пару дней что-то изменилось. Вика точно знает об этой истории про иллюстрации и журнал. Я налила еще кофе и продолжила рассматривать. Звонить Вике было уже поздно, наберу ей завтра днем.
Внизу стопки журналов оказалась белая самодельная брошюра размером с альбомный лист. Наверное, мама случайно положила ее сюда и не заметила. Обложка была из не очень плотного белого картона. Надпись печатными буквами, от руки красным фломастером “Северо-восточный округ г. Москвы, декабрь 2008, черновик”
Что-то очень знакомое… Мне кажется, я совсем недавно видела это, когда навещала бабушку и деда. Недели две назад. Дед мастерил какую-то книгу, там была карта района, клеил туда фотографии мест, писал печатными буквами описание, хотя у них есть компьютер. Можно было сделать все на нем и распечатать на принтере.
Обложка была сильно потертой. Я уверена, что это та самая книга с картой. Что мне с этим делать? Столько информации и впечатлений за этот день. Как бы все это переварить теперь. Несмотря на кофе, я чувствовала себя уставшей. Я собрала журналы в стопку, сложила на столик у дивана. Рядом положила книгу с картой.
С завтрашнего дня буду думать, что со всем этим