По следам - Валерия Арвен

Может, если я позволю ее позитивной энергии витать вокруг меня, я наконец тоже начну жить, а не просто существовать?

Именно это я делала в последнее время. Все смешалось в один комок непонятного дерьма: учеба, работа, учеба, работа — и так по кругу. Но я справлялась. Конечно, справлялась.

Потому что по-другому быть не могло. Мне надо было держать планку, иначе я никогда не смогла бы завоевать их уважения.

Но черт, это тяжело. Тяжело проводить день за бесполезными улучшениями бизнеса и ночью заниматься поставками оружия. Следить, чтобы на твоей территории не появлялись чужаки, которые занимались похожим делом.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке, но я быстрым движением стерла ее. Это действительно тяжело.

Взгляды людей меня никогда не волновали. Я с детства научилась прятать свои мысли за поддельной улыбкой и холодным взглядом. Некоторые эмоции просто потерялись в моей голове, и я забыла, как ими пользоваться. Стала монстром. Пусть шепчутся за моей спиной, пусть оценивают каждое движение — их мнение ничего не значило. Меня вообще многое не волновало в этом современном мире, где все играли в добропорядочность, притворяясь, что не знают, из чьих рук кормятся.

В папиных кругах на меня всегда пристально смотрели. Не как на человека — как на актив. В мафиозных семьях девушки редко бывали просто дочерями. Чаще — разменной монетой, дипломатическим инструментом. Нас растили для выгодных браков, для укрепления союзов, для контроля. От нас требовали безупречных манер, покорности и умения молчать. Идеальная жена — это та, что не задаёт вопросов, но всегда знает ответы.

Уверена, папа тоже задумывался об этом в начале. Пару раз я подслушала его разговор с Пашей: тот утверждал, что меня нужно выдать замуж за итальянцев, чтобы те не лезли в наши дела. Папа молчал дольше обычного, и в этой тишине я почувствовала, как судьба медленно сжимает вокруг меня петлю.

Но потом случился тот инцидент.

После него всё изменилось. Тема моего замужества больше не поднималась — ни намёком, ни шёпотом. Иногда я ловила на себе папин взгляд: тяжёлый, незнакомый. Будто он впервые увидел во мне не пешку, а что-то большее. Или, может, просто понял, что некоторые огоньки лучше не трогать, а то сгорят все.

Но вот мою подругу общественное внимание, кажется, немного волновало.

— Ты не можешь сделать лицо более доброжелательным? — шептала Лили и оглядывалась по сторонам.

— Зачем?

— Все на нас смотрят… Ты выглядишь, как телохранитель или как заместитель президента.

Она просканировала меня глазами сверху-вниз, оценивая мой наряд. Сегодня на мне был строгий брючный костюм графитового цвета, который идеально скрывал мои ножи. Два возле лодыжки и еще несколько — на запястьях под пиджаком. Если бы была возможность, я и пистолет взяла бы.

Не могу сказать, что моя внешность была очень яркой или экстравагантной. Я всегда старалась не выделяться. Строгие костюмы или платья стали моей повседневной одеждой. Я начала придерживаться такого дресс-кода, когда поняла, что иначе не смогу выглядеть серьезно в глазах людей, которых знал мой отец.

— Мне все равно. Пусть смотрят.

— Я куплю тебе брелок «Осторожно! Злая Собака».

— Зачем? — я удивленно посмотрела на нее.

— Потому что мы так и выглядим. Хозяйка и ее злая собака.

Я не смогла сдержать улыбку, услышав её шутку. Никто и никогда раньше не называл меня так. По крайней мере, не в лицо.

Периферийным зрением я чувствовала, что за мной наблюдают. Но это ощущалось не как обычно.

Это чувство было странным. Опасным.

По спине пробежала дрожь, и мурашки поползли по спине. Словно я оказался в паутине и запуталась в её нитях намертво.

Я позволила своему взгляду проскользить по комнате и наткнулась на парня, который прислонился к стене. Он активно разговаривал с другом, но его глаза смотрели только на меня. Джейсон.

Он не сводил с меня глаз. На секунду я потеряла самообладание и засмотрелась на этого парня. Рубашка, облегающая его мускулистые руки, казалась слишком тесной — еще чуть-чуть, и треснула бы по швам. Она предательски подчеркивала каждую мышцу, каждый изгиб, давая простор воображению. Я видела, как напрягаются его бицепсы при каждом движении, и не могла отвести глаз. Ткань рубашки выглядела тонкой, почти прозрачной, и я невольно представляла, как она скользит по его коже. И даже сквозь расстояние я чувствовала исходящую от него энергию — силу, уверенность и мужественность. Мое сердце начинало биться быстрее, а в животе разливалось приятное тепло.

Но я быстро стряхнула с себя эти непонятные чувства, и вместе с Лили мы поспешили на урок.

Эти мурашки на спине преследовали меня весь день, пока я старалась избегать Джейса. Его постоянные порывы подойти окончились моим стремительным побегом. Каждый раз я задавалась вопросом: почему я это делаю?

Это началось ещё вчера, в кафетерии, когда я быстро увела оттуда Лили после непонятных вопросов. Остаток дня я старалась не встречаться с ним. Не хотела обсуждать тот порыв слабости в Яме.

Если я сделаю вид, что ничего не было, рано или поздно он отстанет. Столкнется с холодной стеной, с которой сталкиваются все, кто пытается подойти и узнать меня ближе.

— От кого мы сегодня весь день бегаем? — спросила Лили, пока мы сидели на заднем дворе и обедали. Потому что везде, куда бы мы ни ходили, Джейс и его друг, который явно положил глаз на мою новую подругу, следовали за нами, как гончие псы.

— От преследователей, — я откусила кусок от своего сэндвича и оглядела территорию. Их нигде не видно. Успех.

— Что? — Лили тут же вскочила и начала крутиться, пытаясь увидеть потенциальных злодеев. — Почему за нами следят? Нас хотят убить? Увезти в лес? А может, они хотят нас изнасиловать?

Ее реакция оказалась, мягко говоря, странноватой. Так много эмоций из-за одной фразы. Я резким движением усадила ее на место и вернула в руки ее еду.

— Успокойся. Нет никакой потенциальной угрозы.

— Тогда…

— За нами весь день ходят Джейсон и Дин. Между прочим, второму ты явно очень нравишься.

Ее глаза вспыхнули и щеки покраснели, но как только мои слова до нее дошли, улыбка сошла