Портал к тебе - Александра Никишаева

истинное партнёрство: он забирает на себя всю грязь, всю скуку официальных переговоров и ярость критиков, оставляя мне только чистое творчество и тишину нашей мастерской. Более того — мне даже нравилось оставаться в стороне. Я могла заниматься тем, что действительно любила, пока Дэмиан говорил с людьми, которые меня пугали.

Я была так горда им. Так бесконечно благодарна за то, что он взял на себя эту ношу. Я не замечала, как с каждым его «защитным» жестом, с каждой фразой «я разберусь с этим сам», он медленно, сантиметр за сантиметром, вытеснял меня из моей же жизни.

Я была сердцем проекта, но сердце, как известно, не управляет телом. Оно лишь качает кровь, обеспечивая жизнь организму, которым руководит голова. И голова в нашем союзе теперь принадлежала только Дэмиану.

Я ещё не понимала, насколько тонкой бывает грань между «защитить» и «решить за другого». Сначала изменения были почти незаметными. Как медленный, беззвучный сдвиг тектонических плит.

— Наш проект, в котором Элис реализовала свои смелые идеи... — теперь в его словах всё чаще звучало не «мы», а «я», хотя он продолжал упоминать моё имя, превращая его в красивый аксессуар к своему успеху.

Теперь акцент сместился. Медленно, почти незаметно, как яд, который впрыскивают по капле. Он больше не говорил о нашем общем труде. Он говорил о проекте, в котором я была лишь умелым исполнителем его общего великого видения.

Я не придала этому значения. Списала всё на его природную харизму, на то, что он просто лучше владеет словом.

Потом я впервые услышала запись его интервью для профильного журнала. Я сидела в мастерской, погружённая в привычный шум расчётов, когда из кристалла связи донёсся его знакомый, уверенный голос.

— В моём проекте используется инновационный метод перераспределения потоков...

Моя рука замерла над бумагой. Ручка оставила жирную кляксу на чертеже, но я этого не заметила.

«В моём».

Всего два слова. Всего один короткий звук, который ударил меня под дых. Я нахмурилась, чувствуя, как в груди зарождается странное холодное беспокойство.

Наверное, просто оговорился. Наверное, журналист задал вопрос именно о его части разработок. Наверное, Дэмиан просто сократил фразу, чтобы звучать убедительнее.

Я нашла для него десяток оправданий. Двадцать. Сто. Я возводила вокруг него стены из лжи, потому что отчаянно хотела верить в него.

А потом я увидела патент.

Он лежал на его столе, затерянный среди других документов, как обычный листок бумаги. Я взяла его, совершенно не ожидая ничего необычного, даже не подозревая, что сейчас моя жизнь расколется надвое.

Первая страница. Название разработки. Сухое техническое описание.

И графа, которая заставила мир вокруг меня замолчать.

«Автор: Дэмиан Скотт».

Я перечитала эту строку. Потом ещё раз. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в чёрные, издевательские пятна. Я даже перевернула страницу, с каким-то лихорадочным упорством надеясь, что просто неправильно её поняла, что моё имя спрятано где-то внизу, в сносках.

Нет.

Моего имени там не было. Вообще.

— Дэмиан?

Он поднял голову от бумаг, его взгляд был спокойным и слегка рассеянным.

— М-м?

Я молча положила перед ним документ. Лист бумаги лёг на стол с глухим звуком, который в этой внезапной тишине показался мне оглушительным. Он посмотрел на патент. Потом перевёл взгляд на меня. И улыбнулся.

— А, это, — произнёс он так буднично, будто речь шла о неправильно оформленном счёте за аренду или о случайной кляксе на обложке.

— Почему здесь только твоё имя? — мой голос прозвучал тихо, но в нём дрожала струна, которую я больше не могла контролировать.

— Элис... — он медленно откинулся на спинку кресла, глядя на меня с лёгким, почти отеческим снисхождением. — Не сердись.

— Я не сержусь. Я просто спрашиваю.

— Ты же понимаешь, как всё это работает, дорогая, — он вздохнул, словно объяснял очевидную вещь упрямому ребёнку. — Женщина-изобретатель в нашей стране? Ты действительно думаешь, что тебя воспримут всерьёз? Тебя будут разрывать на части, Элис. Академия, гильдии, инвесторы... Каждый захочет получить кусок твоей работы, каждый попытается тебя принизить или использовать. А так у нас есть шанс сделать всё правильно. Безопасно.

— Но это моя работа, — прошептала я, и это прозвучало как отчаянная попытка удержаться за край обрыва, к которому я подошла.

Он протянул руку и мягко, почти властно накрыл мою ладонь своей. Его кожа была тёплой, а хватка — уверенной.

— Наша работа, — поправил он, и в его голосе снова зазвучала та самая бархатная сталь. — Послушай, мы же семья. Мы одно целое. Так какая разница, чьё имя стоит на бумаге? Разве наше доверие и наша любовь стоят меньше, чем какая-то формальность в архиве Академии?

Я посмотрела в его глаза. Такие голубые. Такие тёплые. Знакомые. В них не было ни капли сомнения, только бесконечная, обволакивающая уверенность.

— Неужели для тебя настолько важно, чьё имя стоит на бумаге? — тихо спросил он, и этот вопрос прозвучал как обвинение в излишнем эгоизме.

Я не ответила. Потому что в тот момент мне действительно показалось, что это неважно. Что моя гордость — это лишь шум, который мешает мне наслаждаться нашим счастьем. У нас ведь было гораздо больше, чем одна подпись. Наши чертежи, наша мастерская, наш первый портал... Наше общее будущее.

Глава 7.3

Я закрыла глаза и позволила ему оставить патент как есть. Я выбрала любовь вместо правды, решив, что признание в глазах одного единственного человека значит больше, чем тысячи подписей в официальных реестрах. В тот вечер я ушла из кабинета с чувством странного облегчения, убедив себя, что моя жертва — это лишь вклад в наш общий фундамент.

А потом был второй патент. И третий.

С каждым новым открытием, с каждой решённой задачей по стабилизации эфира моё имя исчезало из документов всё чаще. Сначала оно переместилось в раздел «помощников», затем стало именоваться как «консультация», а