Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа
– Всё так, но… Видишь ли…
– Что «но»? – не понял брюнет. – Ваше перемирие каким-то образом относится ко мне? К нашим с тобой отношениям? Говори честно, Люба!
Тихоня, видя, как он посуровел и напрягся, шумно вздохнула да быстро затараторила:
– Сэро, как я поняла, не знает о пятнице…
– Не знает, – согласился Имир. – Мы виделись, но толком не общались. Не до этого было. Считаю, такой разговор не терпит суеты. Поставить его в известность – малое дело… Чего ты?!
Поспелова схватилась за голову и протяжно заскулила, покачиваясь из стороны в сторону:
– Он меня убьёт!!! Убьёт, блин! Башку оторвёт, как таракану! За то, что я… Не хочу-у-у-у!.. Мамочка родная!!!
Ибрагимов сначала ошалел, но потом иронично улыбнулся в надежде успокоить подругу.
– Да с чего вдруг, Люба?! Сэро – мой брат! Всё поймёт! Наши отношения его не касаются, поверь! Всё будет в порядке…
– Не будет!!! – психанула она, выжимая из глаз слёзы. – Когда он узнал, что я с Пашей целовалась, чуть по асфальту не размазал прямо… Не важно, где! Столько всего наговорил! Обозвал выгодной! Сказал, что я друзей его использую в своих целях! Злой был, знаешь, какой?!.. Думала, убьёт голыми руками! И слушать не стал! Прямым текстом пообещал, что если я с кем-то из компании за его спиной ещё раз шашни заведу, мало не покажется!
– И ты поверила ему на слово? – по-доброму рассмеялся отличник. – Ну даёшь, ах-ха! Почти год с ним общаешься, солнышко! Не заметила, как братан любит вертеть фактами да приукрашивать, где надо? От него правду услышать – семь потов сойдёт! Про Пашу я тоже был в курсе. Думаю, Сэро просто решил устроить всё так, как ему удобнее. И устроил. Только ко мне это не относится.
Девушка, шмыгнув мокрым носом, уставилась на него.
– Потому что я не Паша. А его родной брат. И разговор мой с ним будет короткий. Сэро тебя не тронет, не переживай. Даже звука от него не услышишь! Успокойся, Люба, это не стоит твоих слёз.
Имир стал поглаживать расстроенную тихоню по щекам, уверенный, что вопрос закрыл. Девочка же смотрела во все глаза на парня, убеждённого в своих силах, и понимала, что как только Сэро услышит от брата об их посиделках, то навсегда отвернётся от неё. Не общаться ей больше с весёлым, азартным, скорым на шалости красавцем, потому что для него Люба будет неприкосновенной девушкой спокойного правильного умника-брата.
– Ничего ты не понял! – Поспелова слезливо скривилась. – Я не ожидала, что в пятницу так всё повернётся! Ты у меня был первым! И мне стыдно! Чувствую себя… Имир, ведь мы толком не общались, а тут резко – бах! – и… Может, Сэро тебе ничего и не предъявит, но я в его глазах буду выглядеть потасканной!
– Что за слова, Люба?! – перебил её парень, неприятно изумлённый услышанным. – Да, получилось спонтанно, но ни ты, ни я ничего преступного не совершили! Или дело не в этом? Не нравлюсь тебе, так? Говори честно!
– Нравишься, конечно, – трусливо пролепетала она, подняв заплаканные глаза на нахмурившегося ровесника.
Ибрагимов ничего не ответил, продолжая пристально изучать её лицо. Девушка изо всех сил старалась не выдать своё малодушие.
– Не хочешь со мной встречаться? – нарушил гнетущее молчание отличник, желая услышать большее. – Говори честно, Люба, повторяю! Я не обижусь. Мне не нужны жертвы и одолжения. До сих пор ждёшь взаимности от Сэро, поэтому боишься, что он узнает? Нравится мой брат? Если так – не бойся, я тебя не выдам.
– Нет-нет, что ты?! – поспешила разубедить его тихоня, сообразив, что разговор принял неблагоприятный оборот и может закончиться не так, как было нужно ей, поэтому опять вступила на скользкую дорожку вранья с широко распахнутыми честными глазами. – Мне нравился всегда ты! И я хочу встречаться, но… Блин, Имир! Плакала я не столько из-за Сэро, а потому что… Блин!!! Не могу тебе рассказать!
– Почему же? – сочувственно молвил юноша, наклонившись вперёд, ближе к собеседнице.
– Потому… Потому… Потому что…
Люба опять отчаянно разрыдалась, закрыв лицо руками. Она давила максимум эмоций, понимая, что только здесь и сейчас у неё есть единственный шанс выйти из пятничного опуса сухой из воды и отсрочить казнь до более лучших, благоприятных времён. Второго такого же шанса уже не будет. Или она заморочит умного, рассудительного, проницательного отличника в кулуарах заброшенного школьного подвала, или ей придётся хлебать дерьмо и помои по полной. Здесь и сейчас. И ни минутой позже.
– Я на выходных, – сбивчиво заговорила, захлёбываясь плачем, старшеклассница, – припомнила, что раньше тоже видела тебя на станции… Ты действительно попадался мне на глаза и здоровался, но помню я это смутно, потому что… Потому что всегда опасалась чужих! Черноволосых, как ты! Поэтому отворачивалась, притворялась слепой и не здоровалась… Смотреть боялась! Так страшно было!!! Какой там рот открыть! Потому что если бы нас поймала моя мама, то… Имир, понимаешь, мама не переваривает на дух чужих, другие там всякие народы… Не знаю причины такой ненависти, но она повторяла всегда, что если я с мужиком до свадьбы спутаюсь, то на одну ногу встанет, другую оторвёт! Что позора не стерпит! Что проще убить, чем перед соседями за опустившуюся дочь краснеть… А я её подвела! Привела тебя в пустой дом, да ещё и… Оправдала все мамины страхи и опасения! Она ничего не знает сейчас… Не в курсе, что дружу с тобой и Сэро… Но если узнает…
Школьница замолчала, чтобы восстановить дыхание, сбивавшееся из-за слёз и соплей. Имир вытащил из кармана брюк носовой платок и молча подал. Девочка громко высморкалась, аккуратно покосилась на брюнета, проверяя, насколько он ей поверил, и продолжила разыгрывать драму.
– Если ей донесут, она меня на клочки порвёт…
– Люба, Александра Григорьевна – родной и самый близкий тебе человек, – мягко перебил её старшеклассник, участливо взяв за руку. – Она умеет быть доброй и отзывчивой! Да, сначала позлится, но потом простит…
Поспелова выдернула руку и гневно уставилась на него.
– Простит?!!!.. Ты перепутал своих родаков с моими! Это Руслане можно щеголять в мини да кататься в иномарках с парнями, а ты и Сэро ходите в «Торнадо», когда захочется, и ни перед кем не отчитываетесь! В моей семье всё по-другому! Мама судит молодёжь по дремучим законам Средневековья и меня по ним воспитывает! Бабок местных с открытым ртом слушает, их бреду поддакивает, а я