Найти себя (ЛП) - Маркоу Кайли

Я открыла рот, чтобы возразить, но Бриджит даже не дала мне шанса.

— Даже не пытайся. Ты знаешь, что это правда. Твоя семья настолько тебя покалечила, что ты закрылась ещё в детстве. И если ты мне не веришь, давай вспомним твоих последних бойфрендов.

Она повернулась, глядя на меня с вызывающим выражением лица и самодовольной ухмылкой.

Чёртова Бриджит.

После Престона я действительно отгородилась от отношений. И хотя у меня больше не было серьёзных парней, я встречалась со многими. Все они были богатыми, холёными, привыкшими к элитным клубам и самым дорогим ресторанам. Они говорили только о себе и своих великих планах на будущее.

Это было... скучно. До чёртиков скучно.

— Ты права, — признала я. — Пора выпустить на свет ту самую Ники, которую я давно спрятала.

— Знаю.

— Буду по тебе скучать. — Я потянулась к ней и сжала её руку.

— Я тоже. Но в этот раз ты хотя бы сможешь звонить, когда захочешь. — Она сжала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Я глубоко вдохнула. А потом выдохнула, повторяя про себя, словно мантру: «Покажи им настоящую себя».

Выйти за границы своей привычной жизни и открыться перед двадцатью незнакомыми мужчинами было куда сложнее, чем я представляла.

Самолёт приземлился с лёгким толчком, вырывая меня из раздумий.

Всё это время с тех самых пор, как села в Чикаго, я смотрела в окно. Прямой рейс до Оклахомы был быстрым и спокойным, но вместо того, чтобы подготовиться к шоу, я весь полёт думала о родителях.

О тех самых родителях, которые даже не попрощались со своей дочерью, уезжающей на два с половиной месяца.

Не знаю, почему меня это до сих пор удивляет. Так было всегда.

Бриджит, конечно, пришла. Да и Эйлин, как и обещала.

Обе пытались скрыть слёзы, пока я уходила.

Покидать двух единственных людей, которым я была небезразлична, было трудно.

Но мне это было нужно. Мне нужно было сбежать туда, куда моя семья никогда не сунется. Мои родители буквально высасывали из меня жизнь. Чикаго огромный, но мне там не хватало воздуха. Они следили за каждым моим шагом. Связывались с кем надо, чтобы знать, что я делаю и с кем. Вернее, этим занималась мама. Отцу было плевать.

Всю дорогу я гоняла в голове «что если».

Что если бы моя сестра не родилась? Любил бы меня отец? Разве это ужасно — порой жалеть, что она появилась на свет? А что если сказать «да пошло оно всё» и пойти своим путём? Они от меня отреклись бы? И было бы мне вообще до этого дело?

Я хотела подготовиться, запомнить свою новую мантру: «Покажи им настоящую себя». Но вместо этого я просто мечтала стать кем-то другим.

— Мэм, мы приземлились, — раздался голос стюардессы, вырывая меня из мыслей.

— Да ну? А я-то, конечно, не вижу, — огрызнулась я и тут же поморщилась. Почему из меня вырываются такие вещи?

— Разумеется, мэм, просто... все остальные уже покинули самолёт, — тихо ответила она.

Я огляделась. Действительно, в салоне остались только члены экипажа, которым явно не терпелось уйти.

Пора прекращать витание в облаках.

— Ах, да, конечно, — пробормотала я, вставая и перекидывая сумку через плечо.

Стараясь не встречаться взглядом с экипажем, я быстро вышла из самолёта и, наконец, огляделась в здании аэропорта.

Меня должен был кто-то встретить, и я не собиралась торчать тут одна в этой дыре.

Пройдя мимо нескольких выходов, я, наконец, вышла из зоны безопасности и сразу же заметила нужного человека. Мужчина в костюме, без ковбойских сапог, с табличкой, на которой было написано моё имя. Единственный такой во всём аэропорту.

Я подошла, сжала ремень сумки и натянуто улыбнулась.

Покажи им настоящую себя.

— Привет, я Ники, — произнесла я бодрее, чем ожидала.

У меня бешено колотилось сердце, ладони стали влажными. И всё, что я сделала, это представилась. С улыбкой. Почему быть вежливой так сложно?

Его глаза скрывали тёмные очки, но по лёгкому наклону головы я поняла, что он меня разглядывает. Ухмылка на его губах дала понять, что он сразу узнал меня по образу из шоу.

Прекрасно. Просто замечательно.

— У вас есть багаж? — Его голос звучал холодно.

Ну что ж, не судьба побыть вежливой. Если он ждал стервозную Ники, то он её получит. Я развернулась, эффектно перекинув светлые волосы через плечо, и проигнорировала его недовольный вздох.

— Да. Всего несколько чемоданов, — бросила я через плечо и направилась к багажной ленте.

Хотелось взять небольшую паузу, собраться, но аэропорт был таким крошечным, что буквально в паре шагов от меня уже ехал мой багаж.

Я чувствовала его за спиной, но не оборачивалась. Он уже сделал вывод, что я стерва, и я не собиралась его разубеждать. Моя первая попытка измениться пошла прахом. Значит, лучше просто молчать и оставаться с привычным раздражённым и равнодушным лицом. Так никто не станет ко мне лезть.

По большому счёту его мнение ничего не значило.

Лента тронулась, и из тоннеля один за другим показались чемоданы. Мои два ярко-розовых появились почти сразу. Вместо того, чтобы ждать, когда они доедут до меня, я подошла сама.

Не глядя на водителя, который, вероятно, был тут, чтобы помочь, я сама сняла чемоданы с ленты. Они оказались у моих ног, и, подняв голову, я встретилась с его взглядом.

На его лице читалось замешательство.

Я с трудом сдержала усмешку. Вот так один из его стереотипов обо мне только что рухнул.

Я не беспомощная принцесса. Я прекрасно могу справляться сама.

— Всё, идём, — кивнула я в сторону выхода, показывая, что пора двигаться.

Он замешкался, снова глянул на чемоданы, потом на меня, снова на чемоданы. Я закатила глаза, но только мысленно. Если он вдруг решил проявить галантность, то уже поздно.

Я дождалась, когда он посмотрит мне в лицо, и медленно покачала головой. Нет, милый. Я справлюсь сама.

Он понял. Развернулся и повёл меня к выходу.

Я вцепилась в ручки чемоданов, радуясь, что у них колёса, и покатила их за собой, шагая следом в прохладный воздух Оклахомы.

К тому моменту, как мы добрались до машины, я уже вспотела и мысленно проклинала себя за то, что запихнула в чемоданы столько вещей. И вообще зачем я надела этот чёртов кардиган?

Я дёрнула за край ткани, надеясь хоть немного охладиться. В Чикаго было жутко холодно, когда я вылетала, но я же знала, что в Оклахоме будет теплее. Просто не ожидала, что разница окажется почти в тридцать градусов.

Остановившись у багажника, я ждала, когда он его откроет. Но стоило водителю нажать кнопку на брелоке, как крышка багажника бесшумно поднялась сама.

Я втолкнула ручки чемоданов внутрь и провела ладонями по бокам чёрных брюк, стирая пот с пальцев. Как только я потянулась за первым чемоданом, он шагнул вперёд и преградил мне путь.

— Ладно, ты уже заявила о себе. Я заберу, — сказал он, с лёгкостью закидывая мои чемоданы внутрь, даже не напрягаясь.

А потом, к моему удивлению, обошёл машину и открыл заднюю пассажирскую дверь. Для меня.

Наверное, он заметил мой шок, потому что уголки его губ едва заметно дёрнулись, а потом он пояснил:

— Я всё ещё твой водитель. Это часть моей работы.

Ах да, работа. Потому что, упаси Господь, он просто захочет проявить элементарную вежливость.

Грех жаловаться, Ники, ты ведь сама такая же.

Я глубоко вдохнула и тут же пожалела.

Запах навоза ударил мне в нос. Меня чуть не вывернуло на месте.

Господи боже. Это отвратительно.

Я сдержала рвотный позыв, забралась в машину и, едва дверь захлопнулась, с облегчением вдохнула прохладный воздух, пропитанный лёгким ароматом ванили.

Но мгновение спустя водитель открыл свою дверь, а отвратительный запах снова проник в салон.

— Как тебя зовут? — спросила я, пока он выруливал с парковки.

Мне нужно было знать, останется ли он моим водителем до конца этого шоу или только сегодня. В любом случае хотелось назвать его по имени, а не просто мысленно величать «этот упрямый тип».