Уговор света и тьмы - Дарья Весна
Я словно очнулась и резво ринулась к маленькому креслу посреди помещения.
Я ждала, что мой недобрый внутренний Голос прокомментирует ситуацию и я очнусь от транса, в который впала после случившегося перед дверью. Но Голос молчал. Неужели на этот раз и ему нечего сказать?
— И кого стоит поблагодарить за эти синяки? Ва… Императора? — глаза обычно весёлого и доброжелательного эльфа стали таким холодными, что уравновешенному по природе Императору даже не снилось.
Даже с Печатями Зла.
Я неожиданно для самой себя уткнула глаза в пол. Совершено ничего не играя.
— Вот только… мне кажется, они появились не вчера, но я не могу определить ни срок их появления, ни как это могло получиться. Ведь источник зла, у них тот же, что пытался покалечить твою душу. Как давно мне нужно было прекратить верить, что всё хорошо?
Эльф якобы непринуждённо подошёл к креслу и быстро опустился на одно колено. Мой подбородок оказался в его руках, как тогда в комнате, после прогулки в город. Я чувствовала себя неуютно, хотя сама собиралась рассказать всё, как есть. Из-за своей скрытности я ощущала себя чуть ли не пособницей тёмных сил.
А Эдо… Эдо нахально попытался покопаться в моей памяти. Разумеется, у него ничего не получилось.
— Открой память, — потребовал эльф. — Я понимаю, что в тебе достаточно эльфийской крови и магической силы, чтобы защититься от меня, но сейчас не тот случай.
Я замучено улыбнулась своему настойчивому Высочеству, который имел право требовать посмотреть мою память, благо мне ещё не было двадцати, и присягу Василийской империи я не принесла. И теперь, если я что-то понимаю в законодательстве эльфов, я как бы являюсь одновременно ещё и подданной эльфийского государства, как бы там скверно не относились к полукровкам. А мне было настолько интересно узнавать про эльфов на уроках, что я прочитала и вызнала намного больше, чем предполагает программа Академии.
— Не могу. Самостоятельно тренировалась ставить ментальные щиты и в результате поставила такой, что сама снять не могу. Если не сможешь взломать — я тебе не помощница.
— Да уж, очень удобно, — с подозрением пробормотал Эдолиэль.
— Нет. Вовсе нет. Теперь я не могу претендовать на ряд должностей, которые предполагают предварительную ментальную проверку.
— Угу… и на всех этих должностях тебя потенциально могут убить, — фыркнул эльф, не позволяя мне проехаться ему по ушам и надавить на жалость.
Я пожала плечами. Не то, чтобы я реально горела желанием на подобные должности попасть, но мало ли как жизнь повернётся. Вдруг бы пригодилось.
— Ты хотел узнать, что произошло вчера? Я могу рассказать только то, что знаю сама. Остальное тебе придётся выпытывать у Императора, — не знаю почему, но я опять ухватилась за возможность потянуть время и не заводить разговор об умертвии.
Эльф выпустил мой подбородок, но так и остался сидеть около кресла. Мои кисти рук каким-то волшебным образом очутились в его ладонях. Странно, но я почувствовала себя легче.
— Да, — просто сказал Эдо. — Расскажи.
— Вчера он вернулся оттуда, куда ездил, с семью Печатями Зла. Я их сняла.
Эдолиэль прикрыл глаза. При этом его обычно эмоциональное лицо не выражало совсем ничего. И это уже само по себе было подозрительно.
— Так… — мягко, как с ребёнком или душевнобольной заговорил эльф. — Ты говоришь, что вчера вечером сняла легендарные Печати Зла…
— Почему легендарные? — нахмурилась я. — Я про них только в одной книжке вычитала и то случайно. Когда бы успели легенды сочинить?
— Это хорошо. Значит, запрещённой литературой ты балуешься нечасто, — Эдо не смог удержаться от насмешки в голосе. — Чтобы снять Печати Зла нужно семь человек.
— Я… я не знала, — беспомощно пробормотала я, понимая, что выгляжу в его глазах то ли круглой дурой, то ли лгуньей.
Наконец-то я почти узнала, как нужно было снимать эти проклятые Печати! И оказалось, что снимала я их неправильно. Вопрос «Стоит ли об этом жалеть?» задавать бессмысленно.
Эльф глубоко задумался. Сначала он снова попытался взломать мою ментальную защиту, а потом переключился на изучение ауры. Я кусала губы и нервничала.
— Ни одного следа отката, — рассеяно констатировал Эдо. — Та грязь, которая разъедает ауру и душу — совсем другого толка.
— Зачем… было нужно семь человек? — осторожно поинтересовалась я.
Лучше не упускать возможность поподробнее расспросить того, кто часто балуется запрещённой литературой.
— Семь ключей — семь рук, — «подробно» объяснил эльф.
— Каких ключей? — настойчиво и всё так же осторожно продолжила расспросы я.
Ключи мне в последнее время очень подозрительны. Они летать умеют. И меня спасать.
Эдолиэль хитровато и понимающе улыбнулся.
— Ключей, запирающих определённые человеческие качества. Их можно выбрать любые, но изначальное заклятье рассчитано на самые важные человеческие свойства личности. Поэтому редко у кого хватает духу… снять их все сразу, — сказав, эльф выжидательно замолчал.
— И что это значит? — задала я закономерный вопрос, который от меня и ждали.
— Это значит что ты очень сильный маг, — с лёгкой насмешкой произнес Эдолиэль — это, мол, хотела услышать? — А ещё… что когда ему плохо, ты не чувствуешь зла, не ощущаешь вины, корысти, страха и ревности, не бросишь и не встанешь в стороне, забудешь о себе и пойдёшь… — эльф осторожно свёл мои ладони вместе и охватил своими.
— Хватит!!! — не знаю, откуда накатило такое чувство протеста, но мне очень сильно захотелось, чтобы он сейчас промолчал.
До злых, обиженных слёз захотелось. Всего несколько недель во дворце превратили меня в самую обыкновенную рёву. Как я смогла стать настолько уязвимой? Раньше никто всерьёз не пытался надавить на мои слабые места?
Я сердито вырвала ладони из его рук, вскочила с кресла, проскользнула мимо стоящего на коленях эльфа и бросилась к высокому стрельчатому окну, чтобы выражение лица не было видно. Руки отчаянно ухватились за невысокий подоконник — как раз по мне. Ни единого лучика не пожаловала холоднокровная луна подставленному ей лицу.
Эльф неслышно подошёл ко мне и встал за спиной. Наверное, собирался добить, чтобы не мучилась. Его ладони одновременно лёгкими мазками вытерли слёзы со щёк.
— Только люди думают, что любовь это безмерное счастье или великая печаль. И каждый раз не видят или забывают о том, как она меняет их. Меняет зачастую бесповоротно. И не всегда к лучшему.
— Не к лучшему? — хрипловато спросила я.
— Тебе решать, маленькая отчаянная гордячка, — с доброй снисходительностью пробормотал эльф, как всегда видящий самую человеческую суть.
«Пусть только попробует теперь соврать, что не видит, как Катрина его любит», — невпопад подумала я.
В этот момент мне показалось, что происходящим сейчас мой разлюбезный внутренний Голос жутко доволен. А я… я понимала, что с Императором всё настолько непросто и странно, и чуждо, и жутко, и… прекрасно. А с Эдо… с Эдо намного легче — чтобы не случилось, он будет на моей стороне и всё понимает.
Стоящая позади меня эльфийская простота запустила шуструю ручонку в мои волосы и вытащила заколки их удерживающие. Волосы рассыпались по спине, а Эдолиэль осторожно провёл по волосам, почти не касаясь. Я вздрогнула. Давно меня вот так никто не гладил, ещё с детства.
— Волосы придётся остричь, — стараясь говорить равнодушно, бросил эльф.
— Что? — из всего произнесённого сейчас это было самым грандиозным по своей неожиданности.
— Наверняка же знаешь, что они слишком сильно впитывают информацию. Что мог, я сделал, но волосы уже не спасти. Если оставить, всё время будут тянуть тебя туда, — видимо, Эдо решил не осуждать мои предполагаемые занятия чёрной магией.
— Хорошо, я…
Когда неожиданно тонкое лезвие кинжала почти прикоснулось к шее, я только сглотнула и не стала договаривать. Эдолиэль абсолютно прав — сама бы состригла намного меньше. Стараясь не жмуриться от дурацкого неуместного ужаса, я вытерпела безжалостное усекновение волос, как мне тогда показалось почти под корень. Как потом показало зеркало — у страха глаза велики.
Краем глаза заметила, как бывший хвост не долетел до пола, сгорая в воздухе под действием заклинания. Эдо старался пощадить мои чувства как мог, поэтому выцветший пепел улетел в открытое окно