Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

И Волард Ларише жаждал заполучить эту силу.

Ночные Всадники — его личная гвардия, отобранная из тех, кто ненавидел полукровок больше всего. Их доспехи покрыты рунами ледяной магии, созданными специально, чтобы противостоять пламени. Но даже они не могли сравниться с мощью Нисы. Ее огонь был живым, способным перестраивать саму материю — исцелять или испепелять.

Но за эту силу приходилось платить. Если Ниса не научится контролировать свою магию, если позволит ей бушевать бесконтрольно — она сожжет ее изнутри. Каждое исцеление, каждая вспышка пламени требовали от нее жертвы — капли ее собственной жизни.

Братья и расколотая корона

Когда-то Тармир Веленский и Волард Ларише правили вместе. Но Волард хотел большего — он жаждал быть единственным королём, владыкой всех земель. Их спор расколол королевство надвое, и река Вель стала границей между ними.

А потом появилось пророчество: «Когда огонь исцелит воды Вели, и феникс склонит голову перед кровью, война закончится.»

Волард верил, что это значит лишь одно — он должен захватить силу Нисы и использовать ее, чтобы сокрушить Тармира раз и навсегда. Но пророчества редко означают то, что кажется на первый взгляд.

И однажды Ниса положит конец этой войне. Но пока — пламя в ее жилах бушевало, Волард охотился за ней, а река Вель текла между двумя королевствами, напоминая о том, что когда-то они были едины.

Спустя три недели после нападения библиотека поместья Даррэнов дышала многовековой мудростью. Тяжелые воздушные потоки, пропитанные ароматом выдержанного пергамента и воска, лениво перекатывались между резных дубовых стеллажей. На позолоченных полках, будто застывшие в вечном сне, покоились фолианты в переплетах из драконьей кожи — немые хранители знаний рода. Грегориан, как всегда, добавил ладан в воск свечей, и его терпкий запах витал в воздухе, очищая мысли и отгоняя тени сомнений.

Изавель склонилась над письменным столом из черного эбенового дерева, чья поверхность за три столетия отполировалась до зеркального блеска. Ее пальцы, привыкшие сжимать боевой посох, сейчас с непривычной нежностью выводили изящные буквы на пергаменте с фамильным водяным знаком. Каждый завиток чернил ложился идеально — годы тренировок не прошли даром. Приглашение для императорской семьи должно было быть безупречным, как и все, что делали Даррэны.

Себастьян стоял у витражного окна, его серебристый взгляд скользил по ночному саду, где садовники расставляли магические фонари. Голубоватые огни в стеклянных сферах напоминали пойманные в ловушку звезды, их мерцание отражалось в его холодных глазах. Он видел не просто подготовку к балу — он видел тщательно продуманную стратегию, многоходовую игру, где каждая фигура должна занять свое место.

Изавель отложила перо. Их взгляды встретились, и в темно-синих глазах жены он прочел немой вопрос, который она не решалась задать вслух.

Он приблизился, и солнечный луч, пробившийся сквозь витраж, высветил его резкие черты, подчеркнув благородную бледность кожи. Длинная тень скользнула по столу, на мгновение затмив фамильную печать — будто само прошлое рода напоминало о себе.

Ни слова не было сказано, но они понимали друг друга. Этот бал — не просто дань традиции. Это демонстрация силы, вызов, брошенный без единого выпада. Избегание императорского двора породило бы подозрения, а Даррэны всегда предпочитали смотреть опасности в лицо.

Изавель взяла печать. Алый воск растекся по пергаменту, навсегда запечатлев символ их рода — феникса, обвивающего меч. Где-то в глубине поместья зазвучали первые аккорды арфы — Мерьем готовилась к предстоящему празднику. Музыка, чистая и прозрачная, плыла по коридорам, напоминая, что времени осталось мало.

А за высокими стенами императорского дворца Тармир Веленский вскоре получит это приглашение. И его младший сын, чьи черные глаза видели слишком много, уже готовился к встрече, которая изменит ход истории.

Зимний сад застыл в хрустальной тишине. Ниса стояла перед морозными розами, её огненно-рыжие волосы — те самые, что семья объясняла наследством от бабушки Изавель — отливали медью в бледном зимнем свете. Слегка вьющиеся на концах пряди касались плеч, оттеняя зелень её глаз — странновато ярких для Даррэнов, но списываемых на капризы наследственности.

Дагорн возвышался над ней на полголовы. Его смоляные волосы, обычно собранные в небрежный хвост, сейчас были распущены до плеч, и одна упрямая прядь постоянно спадала на правый глаз, смягчая строгие черты наследника престола. Но больше всего поражали его глаза — чёрные, как провалы между звёздами, но с тёплыми искорками при свете дня.

— Леди Даррэн.

Голос Себастьяна раздался за спиной. Верховный маг подошёл бесшумно, его статная фигура в тёмно-серых одеждах казалась высеченной из мрамора. Лёгкая щетина, никогда не перерастающая в полноценную бороду, подчёркивала резкие линии лица.

— Отец.

Рядом появилась Изавель — утончённая, почти хрупкая, с каскадом каштановых волос, уложенных в сложную причёску с жемчужными нитями. Младше мужа на целую эпоху, она казалась его полной противоположностью — где он был льдом, она была тенью.

Где-то за спиной раздался смех — Янистен, их старший, тренировался с мечом. Высокий, как отец, но с материнскими тёмными волосами, он представлял идеальный баланс между родителями.

— Ваше высочество, — Изавель склонила голову Дагорну, в то время как Себастьян изучал наследника взглядом, в котором читалась не только политическая оценка, но и тихая надежда. Пусть он станет её защитой, — думал Верховный маг. Когда мы не сможем.

Ниса же чувствовала, как пламя под кожей реагирует на присутствие Дагорна странным образом — не вспышкой тревоги, а ровным теплом, будто кто-то разжёг камин в заброшенной комнате её души. И это новое чувство...Оно пугало. Но почему-то не хотело угасать.

Золотистые лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву древних дубов, рисуя на песчаной аллее причудливые узоры. Ниса нервно теребила складки своего платья, когда сильная рука отца легла ей на плечо.

— Расслабься, — Себастьян сжал её плечо ободряюще. — Он не чудовище. — Я знаю. Просто... — Первый раз всегда волнительно? — в голосе отца мелькнула знакомая Нисе ухмылка, та самая, что появлялась, когда он ловил её на детских шалостях.

Ниса собралась было огрызнуться, но в этот момент в конце аллеи показалась высокая фигура.

Дагорн шёл неторопливым шагом, его чёрные сапоги мягко шуршали по песку. Вместо ожидаемых дворцовых одеяний — простые кожаные штаны и белая рубашка с расстёгнутым воротом, открывавшим загар на шее. Рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, покрытые тонкими серебристыми шрамами — отметинами тренировок.

«Совсем не похож на портреты во дворце», — мелькнуло у Нисы в голове.

— Леди Даррэн, — он остановился на почтительном расстоянии, и Ниса заметила, как