Прикованная к Анубису - Дани Медина

— Иди в душ, это твой последний шанс, — она сглатывает и смотрит на меня в упор.

— Слушай, я иду, потому что сама этого хочу, я правда вымоталась и мне это нужно, но этот разговор не окончен. Мы еще поговорим. Все не может работать вот так: ты отдаешь приказы, а я должна им подчиняться, — она отворачивается и направляется к скиталицам.

Мой член оживает, и я сдерживаю возбужденный рык.

Я смотрю, как души ведут ее в купальню. Для бога нет ничего проще, чем обеспечить свою спутницу одеждой, поэтому я читаю заклинание и подготавливаю ткани, которые идеально обхватят ее тело, когда она их наденет.

Но сейчас у меня другая проблема: как живой человек попал сюда и как ее удержать? Вот вопросы, которые я себе задаю. Я прекрасно знаю об опасностях, таящихся в северной части Подземного мира, о существах, слишком опасных для такой хрупкой девушки, как она. Поэтому мне необходимо обеспечить своему храму дополнительную защиту.

Я призываю генерала своей армии, приводя в движение иероглифы на своем теле.

В следующее мгновение передо мной материализуется песчаный вихрь, из которого выходит Руатан.

— Вы звали, господин? — он опускается передо мной на одно колено и склоняется в поклоне, прежде чем подняться.

— Да, — он встает. Его глаза сужаются в щелочки, а затем он начинает принюхиваться. — Что это за запах, господин?

— Причина, по которой я тебя позвал, — его шерсть встает дыбом, и я замечаю, как он настораживается.

— Здесь живая душа? — рычит он.

— Да, и она принадлежит мне, — я знаю, что он не совсем понимает, о чем я говорю, но я не из тех, кому нужно что-то объяснять. Мне нужно повиновение. В его взгляде появляется понимание, и он не задает лишних вопросов. — Мне нужны солдаты легиона. Я хочу, чтобы у каждого входа в мой храм стояли самые сильные и преданные воины.

(легион — Армия Анубиса под властью Мортиуса и Мортеуса. Численность этого войска не поддаётся исчислению.)

— Да будет так, — его глаза блестят, и я знаю, что он хочет сказать больше, чем произносит вслух.

— Тебе дозволено говорить со мной откровенно, Руатан. Ты мой друг уже тысячелетия, ты никогда не скрывал от меня своих мыслей, — я ослабляю бдительность.

— Как вы скроете ее запах, если ее жизненная энергия уже так привлекает внимание? Представьте себе существ Дуата, как на них подействует этот запах? — он озвучивает то, о чем я уже думал.

— Я заблокирую ее запах. Внутри это будет невозможно, но наружу ничто не просочится. Что касается ее жизненной энергии, мне еще предстоит понять, как сделать так, чтобы она не привлекала внимания, — утверждаю я.

— Безусловно, это первый случай, когда человек попал в мир мертвых живым, но раз она принадлежит вам, мы будем ее защищать, — я уверен в преданности своей армии и знаю, что, если на горизонте замаячит битва, мы будем готовы встретить ее лицом к лицу.

— Я знаю, что никто из вас меня не разочарует. А теперь приведи новую стражу храма, у нас мало времени, — я отдаю приказ, и он исчезает так же, как и появился.

Я меряю шагами комнату, чувствуя покалывание на коже.

Ее маленькое обнаженное тело ни на минуту не выходило у меня из головы.

Запаху, который она источает, почти невозможно сопротивляться.

Но пока мне нужно заблокировать ее запах, поэтому я подхожу к ближайшим стенам, высвобождая на них энергию. Иероглифы мгновенно начинают светиться. Я чувствую вибрацию под руками, мои когти бешено стучат по камням, и я ощущаю, как моя жизненная энергия покидает тело, уходя глубоко в землю. Затем она начинает расширяться, образуя идеальную сферу вокруг купола, закрывая все бреши до самой вершины, обеспечивая нам защиту и блокируя распространение ее запаха.

Как только я убираю руки, защитные иероглифы гаснут, и, по крайней мере, первая проблема решена. И это еще самая малая из них. Главное — заставить ее понять, что теперь здесь ее дом.

Я смотрю на небо Дуата и вижу, что оно грозовое, но это ненадолго. Направив на него свои чувства, я очищаю его, обнажая все галактики. По крайней мере, в этот момент Северное небо будет таким же, как в мире живых.

Я подхожу к проему в спальне, ведущему на балкон, с которого открывается вид на Юг — туда, где находится мой брат, и, снова почувствовав эту тяжесть, я едва не теряю самообладание. Несомненно, будь Мортеус рядом, я бы знал, что делать. Я бы знал, как сражаться.

— Мне тебя не хватает, брат, — шепчу я эти слова ветру, желая, чтобы он каким-то образом смог меня услышать.

3. Найдется ли лазейка?

АНАБЕТ БЕНЕТ

И какого черта мне приспичило делать эту гребаную татуировку?

Теперь неприкаянные души ведут меня в купальню. Это слишком большое безумие для одного человека. Почему я?

Конечно, это должна была быть именно ты, да, Анабет?

Или кто-то еще читал эту блядскую идиотскую книгу?

Ладно, попытаюсь мыслить рационально, если это вообще возможно. Я в Дуате, расхаживаю голышом в доме Анубиса… Моя мать убила бы за то, чтобы оказаться здесь, я бы сама убила за то, чтобы оказаться здесь, но у меня паника. В смысле, я принадлежу ему?

Да черта с два!

Мы приходим в купальню, и она в точности как в писаниях: прямоугольное углубление в полу, заполненное водой, от которой исходит пар, а на поверхности плавают лепестки роз.

— Где вы берете розы? — они не отвечают.

Ну естественно, они же мертвы!

Но зато они могут меня направлять.

— Не нужно меня держать, — я бью ее по руке, но моя ладонь проходит насквозь.

Этот факт меня пугает. Как это так: они могут ко мне прикасаться, а я к ним нет?

— Это хуже дешевого ужастика, — я захожу в воду и чувствую, как тепло окутывает мое тело.

Тут же одна из них с головой окунает меня в воду, и я выныриваю, потеряв ориентацию.

— Эй! Если хотите меня прикончить, так и скажите. Будьте поаккуратнее!

Не успеваю я начать мыться сама, как они принимаются делать это за меня. Меня ставят на ноги, моют мне волосы, трут тело мочалкой с каким-то мылом, которое на удивление приятно пахнет. Когда я чувствую, что их руки тянутся к моей