Прикованная к Анубису - Дани Медина

Единственное, о чем я жалею, — это о том, что везу в чемодане свою девственность. В этом и заключается минус дружбы с геями: потерять девственность становится чертовски сложно.

Я смеюсь в голос над собственной идиотской мыслью: в конце концов, за последние четыре года я даже ни с кем не целовалась. Я была так зациклена на том, чтобы получить эту работу, что полностью вычеркнула из своей жизни любые тусовки.

Я впервые выбралась куда-то с тех пор, как поступила в колледж, и не потому, что я какая-то пуританка, а потому, что я целеустремленная.

Мой отец — крупнейший журналист в стране, уважаемый и всегда востребованный для освещения политической напряженности, которая то и дело возникает на земле дяди Сэма и во всем мире. Моя мать, геолог, страстно влюбленная в Египет, даже научила меня читать иероглифы. В детстве это было самым веселым занятием и стало нашим особым временем матери и дочери, когда мы обсуждали каждую ее находку.

Они как вода и масло, но я никогда не видела, чтобы два таких разных человека так дополняли друг друга.

Я пару раз моргаю, когда сильные руки обхватывают меня за талию, вырывая из раздумий.

— Все в порядке? — спрашивает Сами, и только тогда весь шум этого места снова врывается в мое сознание.

— Да, а что? — пританцовывая, я поворачиваюсь к нему.

— Ты вдруг замерла посреди танцпола с потерянным видом, — его голубые глаза смотрят на меня.

— Почему ты обязательно должен быть геем, Сами? — я притворно вздыхаю, и этот сукин сын улыбается.

— Потому что для такого мужчины, как я, любить женщин было бы пустой тратой времени, — я бью его кулаком в грудь.

Сукин сын!

— Я тебя ненавижу, — он громко и заразительно хохочет.

— Вранье! Если бы ты меня ненавидела, то не отравляла бы мне жизнь еще с начальной школы, — он подмигивает мне и улыбается.

— Хочу еще «Космополитена», — я показываю пустой бокал и делаю жалобную мордочку брошенного щенка.

— Хватит строить такие рожи, — он тычет в меня пальцем и забирает бокал из моей руки. — Знаешь же, что я не могу устоять перед этими умоляющими глазками.

— Я тоже тебя люблю, Сами, — я быстро чмокаю его в губы.

— Вот поэтому ты мной и пользуешься, — его рука обвивается вокруг моей талии. — Из-за тебя я уже отшил двух красавчиков.

— Сегодня вы только мои! Мооооиии! — я поднимаю руку и кричу, привлекая внимание Латтера, Пола и Кристини.

— Идем бухать! — кричит Кристи, хватая меня за руку и начиная тащить к барной стойке.

Я оглядываюсь и вижу, как эта троица со смехом идет за нами. Мы добираемся до стойки и находим отличное местечко, чтобы продолжить пить и танцевать. Сами заказывает выпивку, а я обнимаю Пола и начинаю танцевать, прижимаясь к его телу. Затем я чувствую, как меня обхватывают сзади: это Латтер присоединяется к нам, зажимая меня в сэндвич.

Наши разгоряченные тела опускаются до самого пола в чувственном и жарком танце, из тех, глядя на которые со стороны, можно подумать, что мы сегодня окажемся в одной постели.

Проблема лишь в том, что двое из нас в итоге сошлись… и я в их число не вхожу.

— Ууууух! — я вскидываю руки, когда они начинают целоваться прямо поверх меня, и градус накаляется.

Гремит музыка, и я чувствую, что она овладевает мной. Я смотрю в сторону и вижу Кристи и Сами, которые танцуют точно так же, и все это чертовски сексуально. Люди смотрят на нас, и мне хочется выпендриться еще больше, поэтому я делаю паузу, чтобы увлажнить горло очередной порцией «Космополитена».

Выпивка продолжает поступать, и после третьего раунда мы уже вдрызг пьяные, куда сильнее, чем пару часов назад. Мы делаем небольшой перерыв, и Сами дает нам воды. И именно в этот момент Кристи осеняет гениальная идея.

— Как насчет того, чтобы набить татуировки? — я сижу на коленях у Латтера, она — на коленях у Пола, а тот закинул ноги на колени Сами.

— Да! — у нас уже есть дружеские парные татухи, но татуировок много не бывает. — Скажите «да»! — я возбужденно вскакиваю на ноги, и они подхватывают мой энтузиазм.

— Тут поблизости есть салон, я видела, когда мы шли сюда, — сообщает Кристи, и на наших лицах расплываются дьявольские улыбочки.

— Идем! Мы все пьяные и точно об этом пожалеем, но это будет знатное безумие, — Пол прекрасно знает, что мы достаточно идиоты, чтобы сотворить подобную херню, но живем-то мы один раз, и это наш девиз.

— Выходите пока, я оплачу счет, — Сами берет все на себя, и мы повинуемся, потому что он, как всегда, несомненно, самый ответственный из нас пятерых.

Пытаясь идти по прямой, я обнимаю Латтера, а Кристи делает то же самое с Полом. Мы пробираемся сквозь толпу под их защитой, пока не оказываемся на улице. Нас встречает свежий ветер нью-йоркской ночи, и я делаю глубокий вдох, зная, что буду скучать по ребятам.

— Пообещайте, что будете меня навещать, — хнычу я.

— Сама знаешь, что будем. Мы будем видеться по праздникам, в свободные выходные и когда нам будет хреново на душе, — Кристи очень забавная, ей постоянно хреново из-за какого-нибудь парня, который не стоит даже ее внимания.

— Готово, — появляется Сами. — Вы уверены, что хотите сотворить эту херню?

— Да, — подтверждает Латтер. — В последний раз нам было по пятнадцать, и нам тогда знатно влетело.

— До сих пор помню те крики, — Сами притворно ежится. — Погнали! Если уж жить, то жить опасно.

— В конце концов, живем только один раз! — хором кричим мы наш девиз.

Мы переходим улицу и заходим в салон на другом углу, который выглядит довольно обшарпанным. Колокольчик на двери возвещает о нашем приходе, и нас встречает с ног до головы татуированный мужчина.

— Мы пришли натворить глупостей, — говорю я, и он улыбается. — Ой! Я хотела сказать, сделать татуировки.

— Представляю. Выбирайте, не стесняйтесь, мое портфолио на стенах, — он идет к столу, начиная готовить инструменты. — Я буду первой! — кричит Кристи, направляясь к мужчине, который все еще занят своим оборудованием. — Я хочу эту морскую звезду… себе на задницу.

Мы все смеемся над этим, но мы ведь и пришли сюда творить глупости…

Они выбирают себе новые татуировки, а мне ничего не нравится. Время от времени голова идет кругом, поэтому я решаю присесть. Звук тату-машинки начинает эхом разноситься по салону. Не зная, чем себя занять, я осматриваюсь, и кое-что привлекает мой взгляд: старая книга с иероглифами на потертой обложке.