Возвращение - Наталия Мет

Рия отсоединилась. Тон, каким была сказана последняя фраза, взволновал Валерия. Была в безжизненном голосе Рии какая-то трагическая решимость. Мешков набрал номер журналистки, но она не приняла его звонок. Сердце заныло от недоброго предчувствия. Валерий схватил куртку, захлопнул дверь, нажал кнопку лифта, вызвал беспилотник. Узнать адрес по номеру телефона не составило труда.

***

Валерий позвонил в дверь, но никто не ответил. Он позвонил ещё раз. Тишина. Возможно, Рия ушла на работу. Валерий достал смарт и позвонил. Его звонок не приняли, но сквозь тонкую створку двери он слышал стандартную мелодию смарта. Недолго думая, Валерий вышиб дверь и вошёл в квартиру. Рия лежала на разложенном диване. Но тумбочке стоял стакан с водой и пустая упаковка от снотворного.

Быстро сообразив, в чём дело, Валерий приподнял девушку, заставив сесть и выпить остатки воды. Схватив смарт, он набрал службу спасения.

- Женщина выпила упаковку снотворного, - объяснил он оператору.

К его счастью, на том конце оказался не робот, а человек. Девушка-оператор четко руководила действиями Валерия до приезда медиков.

- Не волнуйтесь, её жизни ничто не угрожает, - сказал усталый врач скорой помощи. – Вы вовремя появились, лекарство не успело подействовать. Мы сделали промывание желудка, скоро девушка будет в порядке. Но мы всё равно обязаны отвезти её в больницу. Таков протокол. Со всеми пациентами, пытавшимися совершить суицид, работает психиатр.

- Вы поместите её в психушку? – ужаснулся Мешков.

- Нет, в отделение психосоматики обычной больницы. Кем Вы приходитесь Марии Ивановне?

- Никем. Знакомый.

- Понятно. Это из-за Вас она … ?

- Нет. Мы, если так можно выразиться, коллеги. Вместе участвовали в одном проекте. Могу я сопровождать её?

- Нет, это лишнее. В отделение Вас всё равно не пустят. Насколько я успел заметить, дверь квартиры выбита. Вам лучше заняться этим. Как Вы с полицией будете объясняться? Я напишу заявление, что Ваши действия были необходимы для спасения жизни девушки. Передадите полиции. Если потребуется, я лично дам показания. Я оставлю здесь свой личный номер.

- Спасибо, Вы чуткий человек. В какую больницу её повезут?

- Пока не знаю. Надо связаться с диспетчером.

Усадив Рию в медицинский электромобиль, Валерий уныло побрёл к подъезду. Надо позвонить в диспетчерскую, чтобы вызвать плотника. Он, конечно, сообщит в полицию. Снова объясняться с полицией. День сурка какой-то! Валерий набрал номер друга.

- Прош, привет. Я, кажется, снова влип в историю.

- Горе ты моё! Через полчаса совещание закончится, и приеду.

Граф Воронин, уладив служебные дела в уезде, отправился в Петербург. После дождей дорога была скользкой, экипаж еле тащился. Настроение графа было под стать хмурой августовской погоде. Не давал покоя разговор с матерью о соседской барышне. Илларион понимал, что жениться нужно. Но при этом прекрасно осознавал, что никакая другая женщина не сможет сделать его счастливее, чем он был с Машей. Дни и ночи, проведённые с ней, промелькнули, словно сон. Теперь Илларион вернулся к привычным делам и заботам. Но любимая женщина по-прежнему незримо присутствовала в его жизни. Глядя на других дам, Илларион неосознанно сравнивал их с Машей. Роскошные волосы, уложенные в замысловатую причёску, вызывали в нём лишь раздражение. И всё потому, что у Машеньки причёска была другая. Он до сих пор помнил аромат её коротко остриженных волос. Точёные, затянутые в корсеты фигурки дам не казались привлекательными, ведь они были так не похожи на пышную фигуру его любимой. Ни одна красавица не была для него столь притягательной, как Машенька. Стоило закрыть глаза, как тут же возникал незабвенный, милый образ. Илларион был зол на судьбу, разлучившую их. Он приходил в бешенство от бессилия и невозможности что-то изменить. Дальнейшая жизнь казалась беспросветной и тоскливой. И всё-таки, несмотря ни на что, в его душе тлел слабенький огонёк надежды на то, что былое счастье вернётся. Когда-нибудь. Илларион прикрыл глаза. «Прощай!» - донёсся до него то ли шелест, то ли шёпот. Сердце сковали тревога и предчувствие надвигающейся беды. Воронин дал знак вознице остановиться, когда экипаж проезжал мимо сельской церквушки. Граф спустился с подножки и широкими шагами направился в храм. Купив в церковной лавке свечи, он поставил их перед иконами. Илларион истово молил Господа даровать здоровье матери и любимой женщине, где бы она ни была. После посещения церкви стало легче, но тревога не покидала его. «Только живи, любимая. Только живи, где бы ты ни была» - беззвучно шептали его губы.

***

Рия сидела на кровати и безразлично смотрела в окно. День был солнечный, по голубому небу медленно плыли пуховые облака. И зачем только явился этот Мешков? Кто просил его мешать? Сейчас она не чувствовала бы боли от безвозвратной потери. Илларион. Угораздило же его родиться не вовремя! Или это её саму угораздило? Вся её жизнь была чередой неудач и ошибок. Она и на свет появилась, как видно, по ошибке. Не была нужна ни отцу, ни матери. Да и вообще никому не нужна. Илларион ворвался в её жизнь, как луч света, он был её воплотившейся мечтой. Рия точно знала, что уже не сможет полюбить никого другого. Никогда. Илларион! Только не забывай меня!

В дверь больничной палаты тихонько постучали. Рия даже не повернула головы, когда вошёл посетитель.

- Здравствуйте, девушки! – хорошо поставленный голос прорезал тишину больничной палаты. – Рия, нам нужно поговорить.

- Валерий, оставьте меня в покое. Зачем Вы приходите? Я здорова.

- Рия, доктора беспокоит Ваше душевное состояние. Вам надо пообщаться с психологом, но Вы отказываетесь. Нельзя держать боль в себе.

- Что Вы знаете о боли? Что Вы знаете о потерях? Я уже поблагодарила Вас за спасение. Поблагодарила и за то, что позвали профессора Гертнера. У психиатра больше нет сомнений в том, что я вменяемая, в здравом уме и твёрдой памяти. Уходите, пожалуйста.

- Рия, Вы заблуждаетесь, считая, что я не понимаю Вашего теперешнего состояния. В моей жизни тоже были потери. Сначала родители, потом жена и ребёнок. Мне тоже казалось, что я не смогу пережить это. Но время всё лечит. Главное, не замыкаться в себе, не зацикливаться на своей боли.

- А если я не хочу? Не хочу, чтобы время лечило? Не хочу забывать его?

- Я не говорил, что надо забыть. Помните, любите, думайте о нём. Но продолжайте жить вопреки всему! Не складывайте