Ноктюрн - Карина Халле

Если только он не подставляет меня, чтобы я взяла вину на себя…

— Мисс Рид, — вклинивается третий полицейский, записывая что-то в блокнот, — когда вы в последний раз общались с Элизабет Шорт?

У меня кровь стынет в жилах.

— С Бетти? Почему вас это интересует?

— Просто ответьте на вопрос, мэм.

Я смотрю на Джоуи.

— Что происходит? С ней все в порядке?

Красноносый полицейский кивает в сторону моей гримерки.

— Вы не против, если мы зайдём туда? Вам, пожалуй, стоит присесть.

Я качаю головой, паника пронзает грудь.

— Нет. Нет, расскажите мне здесь, скажите, что случилось. Бетти в порядке?

— Элизабет Шор нашли убитой, — бубнит полицейский, но его слова тонут в пустоте.

Стены коридора плывут, закручиваясь в безумном, липком вихре.

— Она сейчас упадет в обморок, — слышу я слова одного из них, и прежде чем успеваю понять, что происходит, я уже сижу в своей гримерке, а Джоуи хватает со стола бутылку водки и сует ее мне в руки, бормоча, что она может мне понадобиться.

— Убита? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Что? Как это возможно?

— Боюсь, мы не можем сообщить вам никаких подробностей, — говорит полицейский с блокнотом. — Но нам придется уточнить ваше местонахождение у Марко.

— Вы думаете, что я как-то с этим связана? — спрашиваю, и голос мой дрожит от боли.

Нет. Только не Бетти. Она моя самая близкая подруга.

Была.

Была.

Нет.

— Я не понимаю, — шепчу я, и глаза застилает пелена слёз. — Её убили? — переспрашиваю я.

— Примите наши соболезнования, — говорит полицейский пониже ростом. Лишь в его голосе слышится легкое сочувствие. — Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать ей зла?

— Нет, — шепчу я, едва слышно. Горло обжигает водка, когда я делаю глоток прямо из бутылки. — Я не знаю никого, кто захотел бы ей навредить. Все обожали Бетти.

Верно?

— Возможно, в этом и была проблема, — говорит он.

— Когда вы видели ее в последний раз? — спрашивает полицейский, занеся карандаш над блокнотом.

Я замираю. Передо мной всплывает последняя ночь с Бетти — ее широко раскрытые испуганные глаза скользят к окнам моей квартиры, то, как она до боли грызла ноготь на большом пальце. Воспоминания сжимают мою грудь, словно тиски.

— Восьмого января? — переспрашиваю я, слова застревают у меня в горле. — Да. Восьмого. Она пришла ко мне домой поздно. Она была… встревожена.

Мягко говоря.

— Чем встревожена?

Я колеблюсь. Бетти была не просто встревожена — она была в ужасе. Она мерила шагами мою гостиную, выглядывая из-за занавесок каждые несколько минут, вздрагивая от малейшего звука.

— Они следят за мной, Лена, — шептала она. — Они повсюду. Тот чёрный «Кадиллак»? Он стоит у моего дома уже три ночи подряд.

И это было лишь началом. Она доверила мне сокровенное — то, что как я инстинктивно понимаю нельзя рассказывать этим людям, прихвостням Коэна.

— Микки заставил меня работать на этих людей, на этих странных европейцев, я им не доверяю. Они сыплют обещаниями, но все же… то, что я видела…

Она покачала головой, не в силах закончить мысль.

— Она беспокоилась о деньгах, — осторожно говорю я. Полуправда всегда более убедительна. — Сказала, что ей нужно уехать из города. Начать все сначала.

— Она сказала, куда направляется? — спрашивает полицейский с блокнотом.

— В Сан-Франциско. — В этом хотя бы не было лжи. — Она собиралась уехать… сразу после… после последнего дела.

— Последнего дела? — невысокий полицейский подался вперёд, вскинув брови. — Что за дело?

Я делаю еще глоток водки, чтобы выиграть время. Я не могу сказать им, что она доставляла товары и оказывала услуги Коэну, европейцам, которые так сильно ее напугали.

Не могу сказать им, как ее глаза наполнились слезами, когда она рассказала мне о своей «последней работе курьером» в отеле «Билтмор» девятого числа.

— После этого — всё, с меня хватит, — клялась она. — Я позвоню, как только все закончится.

— Даже не знаю точно, — лгу я. — Просто что-то, что позволит ей заработать больше денег чтобы уехать…

Пока говорю, думаю о дневнике Бетти. В ту ночь она не выпускала эту маленькую кожаную тетрадь из сумочки. Я не особо придавала этому значение, пока два дня спустя не нашла его между подушками дивана. Я пыталась позвонить ей в пансион, но никто не знал, где она.

И теперь я знаю почему.

Она была мертва.

И что бы ни было в том дневнике, это может объяснить, почему. Она забыла его там случайно? Или это тайное послание мне? Конечно, как только я его нашла, я сразу же положила его на полку. Я не стала заглядывать в него. Разве можно называть себя другом, если заглядываешь в чей-то личный дневник?

— Она с кем-нибудь встречалась? С кем-нибудь склонным к собственничеству? Ревнивый?

Красноносый полицейский прищуривается, словно у нас с Бетти есть слабость к подобному типажу.

— Бетти встречалась со многими мужчинами, но ничего серьезного. — Я качаю головой. — Послушайте, она была всего лишь девушкой, мечтавшей покорить Голливуд. Как и тысячи других.

— Некоторые девушки стараются больше, чем другие, — бормочет полицейский, и я чувствую, как волна гнева пробивается сквозь горе. — Вы помните что-нибудь еще о той ночи? Может, она о чём-то упоминала?

Очень хочется рассказать ему о дневнике, но я сдерживаюсь. Это правда, что половина полицейских в этом городе работают на Коэна, а другая половина — нет. Что, если на этих страницах есть какие-то компрометирующие меня улики? Я достаточно эгоистична, чтобы беспокоиться об этом. Не говоря уже о том, что я не знаю, что Бетти могла написать о себе, что могло бы нанести ущерб ее репутации после смерти. Сначала, по крайней мере, я должна прочитать его сама.

— Нет, — твердо говорю я. — Она была напугана, но не сказала из-за чего. Или кого.

— И этого было недостаточно, чтобы вы заволновались?

Я пожимаю плечами, испытывая острый приступ вины.

— Мистер, большинство из нас в этом городе так или иначе напуганы.

Полицейские переглянулись, и в их взглядах читалось явное недовольство моими ответами. Но что еще мне оставалось сказать, не подставляя себя под удар?

Без раскрытия того, кто я на самом деле?

— Мы ещё свяжемся с вами, мисс Рид. Не покидайте город, — пробормотал полицейский с красным носом, протягивая мне визитку. — Позвоните, если вспомните что-нибудь ещё.

После того, как они уходят, Джоуи неуверенно топчется на месте.

— Ты в порядке, Лена? Ты не обязана возвращаться, если не хочешь.

Я делаю еще один большой глоток водки, пытаясь немного сгладить шок. Элизабет мертва. Убита. И