Ноктюрн - Карина Халле

Сделав глубокий вдох, она поднялась на ноги, решив подождать ещё пять минут, прежде чем смириться с потерями и вернуться в пансион. Как ни крути ей позарез нужны были деньги, но в глубине души она чувствовала некое облегчение. Она понимала, что сможет отыскать другой, верный путь.

Когда она брала свою сумочку, по спине пробежали мурашки — безошибочное ощущение, что за ней наблюдают.

Элизабет внимательно осмотрела вестибюль. Пара средних лет в дорогой одежде спорила вполголоса у стойки консьержа. Посыльный помогал пожилой женщине с багажом.

Казалось, никто не обращал на неё внимания.

И всё же это ощущение не проходило.

Она направилась к парадному входу, стуча каблуками по мраморному полу. Снаружи прохладный ночной воздух нес в себе своеобразную лос-анджелесскую смесь ароматов: цветов апельсина и автомобильных выхлопов. Элизабет замешкалась на верхней ступеньке, не зная, в какую сторону идти.

— Мисс Шорт?

Низкий мужской голос раздался слева. Высокая фигура стояла частично в тени, и только тлеющий огонёк сигареты выдавал его присутствие.

Холодок снова пробежал по её спине — ощущение, что кто-то открыто наблюдает за ней, хотя она не могла его разглядеть.

— Боюсь, вы пропустили нашу встречу, — продолжил он. — Но, возможно, мы еще можем спасти вечер.

Элизабет прищурилась вглядываясь в темноту, огонёк сигареты вспыхнул ярче.

— Вы опоздали, — сказала она, распрямляя плечи и стараясь выглядеть смело. — Я как раз собиралась уходить.

— Тысяча извинений. — Он шагнул вперёд настолько, что огни отеля осветили его силуэт, но не черты лица. Высокий, широкоплечий, хорошо одетый. — Мой партнер должен был встретиться с вами, но он… по непредвиденным обстоятельствам задержался.

Что-то в его формулировке заставило её содрогнуться, но Элизабет всю жизнь игнорировала подобные предупреждения.

— Ваш партнёр сказал, что у меня есть возможность. Сказал, что хорошо заплатит.

— Безусловно, — сигарета описала дугу в воздухе, когда он выбросил её. — Редкая возможность для человека с вашими особыми качествами.

Элизабет отступила на шаг, не доверяя той странной интонации, с которой он произнес «качествами».

— Мне нужно идти.

— Конечно, — его голос оставался мягким. — Моя машина в той стороне. Мы можем обсудить детали по дороге.

— Я имела в виду, что мне пора домой, — уточнила она, крепче сжимая сумочку.

— Мисс Шорт, — что-то в его тоне изменилось, стало более убедительным. — Уверяю, это стоит вашего времени. Всего лишь короткая беседа.

Вопреки здравому смыслу Элизабет поймала себя на том, что кивает:

— Только разговор.

Его рука появилась из тени, указывая в сторону улицы:

— После вас.

Машина выглядела так же, как та, что, как ей казалось, следила за ней — сверкающий чёрный «Кадиллак» с кожаными сиденьями, мягкими как масло — но, конечно, она не была уверена: в этом городе таких машин было очень много. И если бы она позволила себе слишком много об этом думать, то, возможно, просто сбежала бы.

Поэтому она напряжённо сидела на пассажирском сиденье, наблюдая, как огни города размываются за окном. Они ехали уже двадцать минут, удаляясь от сверкающего центра Лос-Анджелеса к районам, которые она не узнавала. Она прожила здесь недостаточно долго, чтобы знать все окрестности.

— Куда именно мы направляемся? — спросила она, больше не пытаясь скрыть тревогу в голосе.

— В одно уединённое место, — её спутник сидел вполоборота, его лицо по-прежнему раздражающе скрывалось под полями фетровой шляпы. — Я считаю, переговоры проходят более гладко без… отвлекающих факторов.

— Вы даже не сказали мне, что это за возможность.

Он тихо усмехнулся:

— Терпение, мисс Шорт. Терпение — это добродетель, которая воплощает мечты в жизнь в этом городе. Скоро всё станет ясно.

Когда они свернули на тёмную промышленную улицу, Элизабет потянулась к ручке двери:

— Я передумала. Я хочу вернуться.

Он резко вытянул руку, с неожиданной силой сжимая её запястье.

— Боюсь, это невозможно.

Впервые он повернулся к ней, и Элизабет мельком увидела его лицо — невероятно красивое, суровое, с глазами, которые, казалось, неестественно блестели в тусклом свете салона.

— Кто вы? — прошептала она, паника охватила её, словно призрак.

— Всего лишь посыльный, — он продолжал держать её, казалось, без усилий.

Машина замедлила ход перед зданием без опознавательных знаков с тёмными окнами, за исключением слабого красного свечения, исходящего из одного окна на верхнем этаже. Двигатель заглох, и воцарилась тишина.

— Пожалуйста, — сказала Элизабет едва слышно. — Я не хочу этого. Что бы это ни было, я больше не хочу.

— То, чего вы хотите, не имеет значения. — Он наклонился ближе, и на один ужасный миг ей показалось, что она увидела, как что-то изменилось в его лице — мгновенное превращение в нечто нечеловеческое. — Важно то, кто вы есть.

— И кто же я?

Его улыбка стала шире.

— Врата.

Он открыл дверцу машины, и в этот момент ей удалось вырваться из его хватки. Она распахнула свою дверь и бросилась бежать по темной улице, чтобы убраться подальше.

Каблуки застучали по тротуару, замедляя ее движение. Она сняла их и побежала босиком, чувствуя, как грубый бетон царапает ноги. Иногда она наступала на что-то острое, отчего вскрикивала, но у нее не было выбора, кроме как продолжать бежать.

Позади себя она ничего не слышала — ни шагов, ни криков. Только тишина.

Каким-то образом это было ещё страшнее.

Улица свернула за угол и закончилась у сетчатого забора с колючей проволокой наверху. Элизабет пошла вдоль него влево, в переулок, вонявший мусором и мочой. Её лёгкие горели, ноги дрожали от усталости. Ей нужно было найти главную дорогу, телефон, полицейского — что угодно.

Переулок выходил на другую пустынную улицу. Элизабет остановилась, согнулась пополам, хватая ртом воздух. Когда она выпрямилась, он стоял в трёх метрах от нее.

Секунду назад его там не было.

— Как… — начала она, отступая назад.

— Бег только усложняет задачу, — сказал он непринужденно, словно они обсуждали погоду. — Для нас обоих.

Элизабет повернулась, чтобы убежать в противоположном направлении, но мужчина был быстр. Его рука зажала ей рот. Острая боль пронзила ее шею.

На рассвете заброшенный участок в Леймерт-Парке принял жуткую жертву. Тело расположили с пугающей точностью — в строго определённой позе, словно жуткую экспозицию, созданную специально для бегуна, которому суждено было её найти.

Вскоре газеты окрестят её Чёрный Георгин.

Однако для того, кто скрывался в тени и наблюдал за прибытием первых полицейских машин, она стала лишь началом.

1

ЛЕНА

Кровавый цвет.

Платье, перчатки, туфли, помада.

Мне, рыжеволосой, всегда говорили, что я должна избегать этого цвета, что сочетание слишком кричащее, что я