Банный бизнес попаданки - Ольга Иконникова

Чарльз Брентон при моем появлении поднялся с кресла, в котором сидел и чуть наклонил голову. Этот поклон, которым он меня поприветствовал, был куда менее почтительным, чем обычно, и я не могла этого не заметить.

— Рад, что вы согласились поговорить со мной, Аннабел! Прежде всего, я хотел бы сказать, что мне искренне жаль, что всё случилось именно так. Ваш отец повел себя крайне неразумно, но теперь, полагаю, уже бессмысленно об этом говорить. Его величество суров в своих суждениях и крайне редко их меняет. И то, что он уже передал титул вашему кузену, означает, что…

Тут он замялся, не зная, как произнести то, что вертелось у него на языке, и щеки его слегка покраснели.

— Что сейчас я уже не дочь графа, — подсказала я. — И ваш брак со мной уже становится для вас мезальянсом.

— О, Аннабел, вы слишком прямолинейны! — мне показалось, он даже растерялся от моих слов. — Но я рад, что вы сами это понимаете. И речь ведь идет не только о титуле вашего отца, но и о том, что ваш папенька продолжает упорствовать в своем намерении удочерить Дженнифер Шарлен — дочь государственного преступника!

— Да, — кивнула я, — я понимаю и это, сударь. И ни я, ни мои родные не станем осуждать вас, если вы разорвете помолвку.

Я предпочла сказать это сразу. К чему было ходить вокруг да около? Еще там, в бальной зале я поняла, что его внезапно вспыхнувшая любовь ко мне не выдержит такого испытания. Он красив и успешен, ему нужна невеста, которая упрочит его положение в свете, а не потянет его на дно.

Для него брак со мной изначально был браком по расчету. И это был не его выбор, а выбор его родителей. А то, что я заинтересовала его и сама, было лишь приятным дополнением к этому.

— Поверьте, если бы я мог, я бы…

А вот здесь он затруднился выразить свою мысль и замолчал. Похоже, он боялся сказать что-то лишнее, что дало бы мне ложную надежду на то, что наши отношения могут продолжиться хотя бы в форме дружеских. Он не мог позволить себе запятнать свое имя даже этим.

— Вы не обязаны передо мной оправдываться, ваше сиятельство, — заверила его я. — Я передам отцу ваши извинения и сама всё ему объясню. И если это всё, что вы хотели мне сказать, то я вас оставлю. Этот вечер оказался слишком волнительным для всех нас.

— Благодарю вас, Аннабел!

Он всё-таки подошел ко мне и поцеловал мою руку. А потом первым вышел из гостиной. Мне показалось, что его сильно удивило то, как я отреагировала на его решение. Должно быть, он ожидал, что я попытаюсь воззвать к его благородству, закачу истерику или грохнусь в обморок. Возможно, настоящая Аннабел именно так бы и поступила. Но я была не она, и для меня граф Брентон не значил ровным счетом ничего. Я даже была рада, что он решился на этот разговор так быстро. И теперь испытывала лишь облегчение от того, что этот брак уже не висел надо мной дамокловым мечом. Хотя я понимала, что папенька отнесется к этому совсем по-другому. Ну, что же, мне придется обсудить с ним еще и это.

Я как раз собиралась отправиться в комнату бывшего графа Арлингтона, когда дверь распахнулась, и на пороге гостиной появился граф нынешний.

— Аннабел! Брентон сказал, что ты здесь, и я счел себя обязанным хоть как-то объясниться!

На лице у него было виноватое выражение, и в этой комнате он пока явно не чувствовал себя хозяином.

— Всё в порядке, Патрик, — устало улыбнулась я. — Ты ни в чём не виноват.

— Но я чувствую себя виноватым! — воскликнул он. — Мне ужасно неудобно и перед тобой, и перед Сондрой, и перед дядюшкой! Он всегда так тепло принимал меня в своем доме, а теперь получается, что я отобрал у него титул.

Мне показалось, что внутри него боролись сразу два чувства — вины и затаенной радости. И даже за второе я не могла его судить. Любой на его месте был бы счастлив стать графом.

— Ты ничего не отбирал, — возразила я. — Это была воля короля, которая для всех нас является законом.

— Да-да, ты совершенно права! — он с готовностью ухватился за эту мысль. — Но завтра же утром я всё-таки поговорю с дядюшкой. Надеюсь, он не станет меня ненавидеть. И, разумеется, вы можете оставаться в этом доме столько, сколько пожелаете! Это ваш дом, и я всегда буду это помнить!

— Ты очень добр, Патрик!

Я сказала это вполне искренне. Меня во всей этой ситуации пугало именно то, что откажи нам кузен от дома, мы оказались бы на улице. Я не знала, принадлежало ли папеньке хоть что-то еще, кроме этого поместья.

Но как только я поблагодарила Патрика, я заметила тень сомнений в его взгляде и поняла, что сейчас он добавит что-то еще. И это что-то окажется для нас не слишком приятным.

— Только дело в том, Аннабел, — пролепетал кузен, — что мое приглашение распространяется на всех, кроме малютки, что вы приютили. Мне очень жаль эту милую девочку, но ты должна понять, что я не могу предоставить ей кров после того, как узнал, чья она дочь. Оставить ее здесь означало бы проявить неуважение к его величеству, — он посмотрел на меня, ожидая моей реакции, но не дождался ее и продолжил: — Уверен, можно найти какой-то выход из этого положения! В столице есть немало приютов для сирот, и мы можем отвезти ее туда. Уверен, что там о ней тоже позаботятся.

На самом деле я видела, что он был в этом отнюдь не уверен. Но что еще он мог сказать?

— Я передам папеньке твои слова, — сказала я. — И давай вернемся к этому разговору завтра.

Мне показалось, что он вздохнул с облегчением. Эта беседа оказалась для него такой же трудной, как и для меня.

После разговора с кузеном я отправилась в комнату к отцу, но когда я пришла туда, он уже спал. Беспокойно, вздрагивая во сне, но всё-таки спал. И я