Увядающий ирис бытия - Настя О

— Я не совсем девочка, — вежливо замечает Тео, но Хани только отмахивается:

— Тем более — должен уважать переменчивое женское настроение. И вообще — ешь уже, а? Мне еще домой добираться, — тоскливо смотрит на улицу воин.

Я понимаю: скучает по Осу. И новый год совсем близко, а она будет одна. Но это ее выбор, я не смею ему перечить.

Тео скрепя сердце соглашается, и вскоре мы с Хани наблюдаем умильную картину сытого некроманта, которому становится сложно просто дышать. Мы мысленно пожимаем друг другу руки за удавшееся пищевое совращение, и Хани начинает собираться домой.

— Глаз с нее не спускай, — щурится блондинка, собираясь в прихожую и в последний раз окидывая взглядом кухню и остающихся на ней человек, то есть, нас с Тео.

— Буду беречь, как зеницу ока, — говорит пришедший в себя некромант, и мы вместе провожаем воина до дверей.

Оставшись с ним наедине, я испытываю странную неловкость, поэтому извиняюсь и проскальзываю на кухню с желанием вымыть посуду, появившуюся после сегодняшнего вечера. Открыв кран и намереваясь приступить к действу, внезапно ощущаю на талии руки, которые мягко, но настойчиво привлекают меня к сильному телу Тео. По коже пробегает волна предвкушающих мурашек, но сегодня, видимо, не мой день.

Усмехающийся некромант, очевидно, почувствовавший мое состояние через уздечку, кладет подбородок мне на правое плечо и сообщает:

— Я сам. В качестве благодарности за исключительную и неоценимую помощь.

— Не буду разыгрывать спектакль и говорить, что гостям мыть посуду противопоказано. Ненавижу это дело, — признаюсь я, хмыкнув, и покидаю теплое гнездышко объятий Тео, усаживаясь за стол и молча наблюдая за его действиями.

Он только шире улыбается и не спеша приступает к делу. Правду говорят, бесконечно можно любоваться на три вещи: огонь, воду и то, как другие работают. Особенно, если эти «другие» обладают захватывающими видами сзади и позволяют ими наслаждаться. Игрой мышц спины, когда руки с губкой намыливают очередную тарелку или ополаскивают бокал, когда поднимаются, чтобы чистую посуду положить в сушилку, когда… Как, все-таки, хорошо, что Тео здесь, а не на изнанке. Что бы я, например, делала сейчас, останься он за Гранью? На губах поневоле расползается улыбка, я по-настоящему счастлива оттого, что могу вот так, просто и беззаботно, проводить время рядом с ним. И совершенно неважно, чем мы в это время занимаемся.

Почему же меня не покидает ощущение надвигающейся беды, которая опять поставит нас по разные стороны Грани? Только уже без права на возвращение моей бессмертной души. Дождется ли Тео моего перерождения? Ведь, если он действительно ангел, то должен жить намного дольше, чем обычный человек или маг.

Разрешат ли мне вернуться, если он все-таки сможет надеяться на свое длительное существование?

— Иногда ты так странно себя ведешь, что мне правда хочется побывать в твоей голове, — врывается в мысли голос Тео, и я, словно очнувшись ото сна, моргаю, попутно оценивая обстановку на кухне.

Я сижу, уронив голову на руки, а передо мной на коленях располагается некромант, пытливо разглядывающий выражение моего лица. Посуда разложена по полочкам, и я невольно улыбаюсь: приятна забота мужчины. А еще все лежит на своих местах, и от этого ощущение дома, которое возникает всегда, когда Тео оказывается рядом, только крепнет. Я ненадолго прикрываю глаза, потому что сейчас, когда он совсем рядом, у меня есть возможность вдохнуть его запах и позволить себе еще немного побыть в мире собственных мыслей. Глубокий вдох, и ноздри наполняются ароматом сидящего рядом человека.

Хорошо. Так, как никогда не было в жизни.

— Завидую твоей выдержке, — говорю я, улыбаясь и открывая глаза. — Я бы давно залезла к тебе в мысли.

— Что именно ты хочешь там увидеть? — удивленно приподнимая брови и, кажется, искренне поражаясь моему признанию, тихо спрашивает некромант.

— Не знаю, — говорю я некоторое время спустя. — Никак не могу привыкнуть к тебе живому, наверное. Словно на изнанке и здесь узнала двух совершенно разных людей. Но я ведь помню, как возвращала твою душу — я бы ни с какой другой ее не спутала. Значит, это все-таки ты?

Тео улыбается. Как же мне нравится его улыбка. Она очень похожа на ту, лукавую, которую он так любил демонстрировать за Гранью.

— Просто там я был самим собой, не обремененным никакими обязательствами. А здесь их много, Рен. И если что — нибудь позабыть и забросить, то в один прекрасный момент все, что я защищаю, может исчезнуть. Я не хочу, чтобы ты исчезала, — одна его рука приподнимается, и ладонь ложится на мою щеку, даря тепло и спокойствие, как обычно бывает в его присутствии.

Я закрываю глаза и тихо радуюсь мгновению близости, пусть даже такой мимолетной, с человеком, которого, кажется, начинаю любить по-настоящему. Там, за Гранью, это было словно небольшое увлекательное приключение. Там мне нравился задор Тео и безотказное желание возвращать мне частицы души. Там появилась благодарность и влечение. Все-таки, как ни крути, помощь Тео оказывал достаточно интимными способами, которые, надо сказать, мне очень нравились. Потом, когда я его вернула, сначала не знала, как относиться к тому, что он наконец-то жив. А узнав, сколько сил он потратил на то, чтобы спасти меня, поняла: что-то внутри перевернулось, навсегда связывая нас. Надо ведь не по словам судить, по поступкам. Его действия говорят о том, что он постарается всегда быть рядом. По крайней мере, пока я жива.

Легкое касание к губам заставляет вздрогнуть от неожиданности, но в следующую секунду я отрываюсь от Тео, удивленно глядя на него. Мужчина улыбается. Он явно не против продолжения. И я осторожно слезаю со стула, приближаясь к нему, не разрывая зрительного контакта.

Тео отодвигается, садится на пол, я устраиваюсь верхом на нем и с удовольствием разглядываю. Пальцы зарываются в волосах, осторожно массируют кожу головы, и некромант довольно щурится — ему нравятся мои действия. За это меня награждают глубоким поцелуем и еще сильнее прижимают к сильному телу. Невольно выгибаюсь — хочется быть еще ближе, настолько, насколько это вообще возможно, но меня гложет сомнение, что сегодня опять не получится продолжить начатое. Поэтому я просто наслаждаюсь ощущением близости Тео, не торопясь переходить к более тесному общению.

Мужчина издает тихий стон и отрывается от меня с сожалением:

— Рен, если мы сегодня доведем все до конца, завтра у тебя