Возвращение - Наталия Мет

Грудь сдавило обручем, на глаза навернулись слёзы. Долго сдерживаемые рыдания вырвались наружу бурным потоком. Валерий прижал к себе сотрясающееся от рыданий тело девушки.

- Ну-ну, теперь всё будет хорошо. Я помогу.

- Вы приехали, чтобы спасти меня? - судорожно всхлипнула Алина.

- Приехал, если так можно выразиться, - взгляд Мешкова скользнул по ссадине на щеке и подбитому глазу девушки. Сердце ухнуло вниз. Шаль соскользнула с плеч. Валерий почувствовал, что платье расстёгнуто на спине.

- Алиночка, тебя били здесь? Дознаватель? Он что, позволил себе? Твоё платье … оно расстёгнуто.

- Нет-нет, не дознаватель. Сокамерницы устроили мне «тёплую» встречу, - Алина вцепилась руками в плечи Мешкова, боясь, что он исчезнет сейчас, и она проснётся. Этот человек был единственным, кто мог помочь вернуться в привычную жизнь. Он не казался сейчас противным. Напротив, его глаза, обычно холодные, смотрели на неё тепло и сочувственно, а руки, обнимавшие её, были очень нежными. – А платье … я сняла корсет, а без него платье не сходится.

Бровь Мешкова выгнулась дугой.

- Не сходится? - в глазах запрыгали смешинки, Алина улыбнулась в ответ. – У меня ТПК. Она в часах. Надо нажать кнопку, открыть заднюю стенку, нажать на штырёк и сказать кодовое …

- Ваше высокоблагородие, не дозволяется передавать арестованным посторонние предметы, - злобно зыркнул на Мешкова судебный пристав. – Не знал, что Вы с графиней Ворониной так тесно знакомы.

- Теперь знаете. Я дружен с князем Шаховским, Варвара Осиповна росла на моих глазах, - Мешков нехотя выпустил Алину из объятий, наклонился, поднял шаль и набросил девушке на плечи. – Как понимать нанесённые графине телесные повреждения? Должности своей лишиться желаете, милостивый государь? – взревел Мешков. – Поскольку граф Воронин жив, я не вижу оснований держать графиню под стражей. Все обвинения беспочвенны и иллюзорны. Я настаиваю на немедленном освобождении графини.

- Ваше высокоблагородие, освобождение никак не возможно, коль делу дан ход. Сначала надобно закрыть дело. Нужна санкция вышестоящего начальства.

- Что ж, здраво, - внутри всё клокотало от досады, - В таком случае, я требую, чтобы Вы немедленно предоставили графине отдельную камеру! И нормальное питание. Лично проверю условия содержания графини! Не приведи Господи, ежели ещё хоть один волосок упадёт с её головы! Сегодня же доложу обо всём обер-полицмейстеру! Генерал-майор Лужин в порошок всех сотрёт!

Валерий судорожно размышлял, как бы незаметно передать Алине часы. Дознаватель, в свою очередь, зорко следил, чтобы он этого не сделал. Не успели. Валерий был очень недоволен собой. Надо было сразу отдать Алине часы, а он не смог отказать себе в удовольствии обнять девушку. Мешков снова взглянул на неё. Платье было грязным и измятым, засаленные волосы много дней не знали расчёски. И даже такая, неухоженная, с подбитым глазом, она была желанна ему. Глаза смотрели на него с мольбой о помощи, а он ничего более не мог сделать. Были бы деньги, можно было бы ходатайствовать о домашнем аресте. Но денег не было. Куда же, будь он неладен, пропал Воронин?

- Илларион жив? – в несчастных глазах Алины мелькнул лучик надежды.

- Жив. Я видел его седмицу назад.

Граф Воронин вышел из здания госпиталя и отправился по набережной Фонтанки в дом своего друга, графа Леонтьева. Погода стояла чудесная, солнышко ласково припекало спину, с реки дул освежающий ветерок. Но настроение Иллариона было отнюдь не радужным. Ему необходимо было как можно быстрее попасть в Усово, чтобы успокоить Алину и сообщить ей, что Мешков скоро передаст ей ТПК. Девушка, должно быть, совсем извелась от неизвестности. Интересно, куда судьба забросила Мешкова? Ему-то самому ещё повезло – он попал в столицу. Здесь, во время учёбы в кадетском корпусе, прошли годы отрочества. Здесь же, в юношеские годы, он несколько лет прослужил в пехотном гвардейском полку.

Одолжив у друга денег на дорогу, граф Воронин на почтовых отправился в Москву. Илларион решил не терять время на ночлег. Он останавливался на почтовых станциях, чтобы сменить лошадей и подкрепиться, а потом снова отправлялся в путь. От сна в неудобной позе и тряски ломило тело и болела голова. Все мысли были о Маше. Как она там? Она же снова осталась совсем одна.

***

Рия лежала ничком, уткнувшись лицом в подушку, мокрую от слёз. Уже не было сил даже плакать. Она чувствовала себя совершенно опустошенной.

- А я думаю, почему за хлебом не заходишь. Ты себя голодом уморить решила? - Там стоял перед ней, скрестив руки на груди.

- Как ты вошёл? – Рия повернула к нему бледное лицо с покрасневшими, опухшими глазами.

- Ты ж сама ключ дала. На всякий случай. К телефону не подходишь. Ты, мать, это прекращай. Я не дам тебе тихо помереть от несчастной любви. Подумаешь, какая потеря! Тоже мне, граф.

- Там, как ты можешь быть таким бессердечным? – из-за плеча парня выглянула худенькая брюнетка. – Иди лучше чай завари.

Девушка присела на край дивана, погладила Рию по спине.

- Рия, слезами горю не поможешь, только себя изведёшь. Надо жить дальше. Вспоминай счастливые моменты, это придаст тебе сил.

- Ты не понимаешь, Лея, я одна. Я совсем одна …

- А мы? Там очень беспокоился о тебе. Он очень любит тебя. Мы – твоя семья.

- Лея, я не могу без Иллариона. Я не хочу жить без него. Понимаешь? Мне ничего не хочется. Мне всё равно, что со мной будет завтра. Во мне сломалось что-то, погасло. Меня нет здесь. Моя душа там, с ним.

***

Валерий, направляясь в Столешников переулок, в канцелярию обер-полицмейстера, размышлял о том, где ему лучше разместиться на ночлег. В гостинице? Номер стоит немало, а денег, притом фальшивых, у него не так уж много. Сколько времени уйдёт на решение вопроса, он не знал. Деньги следовало экономить.

Как и предполагал Мешков, к генерал-майору Лужину его не пропустили. Помощник, поинтересовавшись целью визита, велел написать прошение на имя начальника, что и было незамедлительно сделано. Валерий надеялся, что дело графини Ворониной будет закрыто за неимением состава преступления. Впрочем, если прошение не будет удовлетворено, можно обратиться к генерал-губернатору Закревскому.

Мешков решил снова наведаться в дом князя Шаховского. Алине следовало передать чистую одежду. Наверняка в родительском доме остались её старые платья. У входа в дом стояла почтовая карета. Валерию стало интересно, кто это пожаловал