Возвращение - Наталия Мет
***
Сознание понемногу прояснялось, но не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. Да что там, глаза открыть было непосильной задачей. В нос ударила смесь запахов нашатыря, лаванды и тимьяна.
- Вам дурно, сударь? – озабоченной женский голос прозвучал совсем рядом.
Валерий разлепил веки и увидел пожилую даму, со следами былой красоты на увядшем лице, держащую изящный хрустальный флакончик с нюхательной солью у его носа.
- Благодарю Вас, мадам, мне уже лучше. Я немного не здоров, - ответил Валерий, попытавшись встать с земли.
- Нет-нет, не нужно. Я позову лакея, он поможет Вам дойти до кареты.
- Не извольте беспокоиться, я вправду уже в порядке. Позвольте поблагодарить Вас за участие. Я не представился. Мешков Валерий Альбертович, надворный советник.
- Княгиня Кугушева Надежда Ивановна. Мне не составит труда отвезти Вас. Назовите адрес.
- Я направлялся в Усово, поместье графа Воронина.
- О, это довольно далеко. Мы сделаем вот что. Доедем до нашего дома, я выйду, а мой кучер доставит Вас до места.
- Право, Ваше сиятельство, мне неловко беспокоить Вас. Я могу нанять извозчика.
- После дождей, прошедших на прошлой неделе, не много найдётся охотников везти Вас по разбитой сельской дороге, превратившейся в жидкое месиво. Воспользуйтесь моей каретой. Меня это не обременит. Вы чем-то похожи на моего сына. Мне приятно оказать Вам небольшую услугу.
- Вы очень любезны, Ваше сиятельство.
***
Валерий достал часы. Уже два часа он трясся в карете. Отчего-то прежде представлялось, что езда в карете с гербом комфортная, плавная. Экипаж был просторным, с мягкими сиденьями, обтянутыми зелёным бархатом. Отодвинув шёлковую занавеску, Валерий смотрел в оконце, за которым медленно проплывали деревеньки с почерневшими бревенчатыми избами, бескрайние поля, перелески и снова поля с колосящейся пшеницей, волнующейся, словно золотистое море. Простор! Мешков вдохнул полной грудью упоительно свежий воздух. От резкого толчка он едва не ткнулся головой в противоположное сиденье. Карета накренилась.
- Что там? – спросил Мешков кучера, нехотя слезавшего с козел.
- Барин, в яму колесо попало. Дорогу размыло.
- Сумеешь вытолкнуть?
- Не, не выдюжу. Подмогнуть надобно. Можа кто навстречу поедет.
Мешков распахнул дверцу, откинул подножку и спрыгнул в липкую грязь, испачкав новенькие ботинки.
- Берись с той стороны, а я с этой. Толкаем!
Забравшись в карету, Валерий с сожалением посмотрел на испачканную обувь и края брюк. А ведь был таким франтом! Мешков представил, как Алина усмехнётся, окинув его презрительным взглядом. В груди разлилось тепло. Как же ему нравилась эта девочка! Валерий понимал, что у него нет ни единого шанса завоевать её. Где ему тягаться с Трусовым или с Перовским! Двадцать лет разницы – это не шутка. Это целая жизнь. Та часть его жизни, в которой не было Алины.
Вся та жизнь представляла собой череду несчастий и бед. Гибель родителей в автомобильной аварии. Четырёхлетняя сестрёнка, оставшаяся на руках у него, двадцатилетнего парня. Крах удачно начинавшейся спортивной карьеры. Яркой кометой пронеслась по его жизни Галя, подарившая три года счастья и сына. А потом крушение самолёта, на котором летела на море его семья. Год непроглядной тьмы, из которой вытянула сестрёнка – его светлый ангел. Потом была заочная учёба в университете, преподавание на кафедре истории боевых искусств. Замужество сестры, неудачное. А потом этот его резкий виток в сторону стилистики и культуры речи, увлечение 19 веком. Зачем, почему? Валерий и сам не понимал, зачем это ему, уставшему от жизненных невзгод, человеку. Изучая 19 век, он словно переносился в иной мир, проживал иную, наполненную счастьем и светом, жизнь. А потом среди его студентов появилась Алина - девушка, которая заставляла его сердце биться чаще, от одного взгляда на которую сносило крышу. Он, как мальчишка, цеплялся к ней по пустякам, лишь бы она посмотрела в его сторону. Нет, он ни на что не рассчитывал, понимая, что его шансы равны нулю. Но сердце не желало ничего понимать.
Валерий отвлёкся от воспоминаний, когда карета подъехала к кованым воротам графской усадьбы. Путник объяснил привратнику цель своего визита – он хотел видеть графа Воронина или его жену. В дом послали мальчонку – узнать, примет ли Мешкова старая графиня Воронина.
Карета, прогромыхав колёсами по мощёной камнем аллее, подъехала в двухэтажному дому с портиком и колоннами. Валерий спустился с подножки кареты и, сопровождаемый лакеем, направился в дом.
***
- Чем могу быть полезна? – карие глаза пожилой, полной женщины смотрели хватко, внимательно.
- Видите ли, Ваше сиятельство, Илларион Афанасьевич пригласил меня в гости. Я надеялся застать его и Варвару Осиповну здесь. Но, коль их нет дома, я не смею злоупотреблять Вашим вниманием.
- Полно, гость Иллариона – это мой гость. Сейчас велю к обеду накрывать. Скажите, Валерий Альбертович, где и когда вы видели Иллариона? У меня душа не на месте.
- Мы виделись намедни. Их сиятельство выехал чуть раньше, меня задержали дела. Я надеялся, что граф уже добрался до усадьбы. А его супруга, она где?
- Видите ли, вышла весьма неприятная история, - графиня Воронина замялась, размышляя, стоит ли рассказывать незнакомцу о том, что случилось. Ей давно хотелось облегчить душу. Да и заручиться поддержкой этого серьёзного человека не мешало бы, ведь Ларик такой вспыльчивый и горячий! – Варвара Осиповна находится под следствием.
- В чём её обвиняют? – по спине Мешкова пробежал холодок.
- В организации убийства мужа, - глухо произнесла старая графиня, опустив глаза.
- Но Илларион жив и здоров! Я разговаривал с ним … совсем недавно.
- Я знаю. Дело в том, что это я заявила на невестку. Когда выловили труп, Варвары в усадьбе не было, она укатила в город. Я решила насолить ей. В утопленнике признала сына и сказала уряднику, что подозреваю Варвару. Я не думала упекать её в тюрьму, хотела лишь попугать. Я надеялась, что она проведёт несколько дней в полицейском участке, а потом сын заберёт её. Коль он жив, то и обвинять Варвару не в чем. Но Илларион пропал. Невестку переправили в Москву, в Бутырскую крепость.
- О Господи! Отчего же вы не забрали заявление?
- А кто меня станет слушать теперь? Становой пристав дело сбагрил в Москву. А мои слова к делу не