Увядающий ирис бытия - Настя О

Заданное упражнение означает, что я пропущу основную часть их с Хани поединка. Строгость тона не терпит возражений. Неужели все настолько плохо с состоянием моей души? Неужели Тео зря старался, вливая в меня уйму своих сил?

— Не отвлекаемся! — рычит «преподаватель», и я делаю заметку на будущее: следить за тем, с какими личностями общается Хани.

Ведь наверняка это была ее идея — подбодрить меня и поиздеваться за компанию.

— Что непонятно — то? — переходит на откровенный рык мужчина, и я вызывающе подбочениваюсь:

— А тебя как вообще пустили сюда?

— Для тех, кто толком не разбирается в природе стражей, — раздается ехидный ответ, — у них, хоть тебе это и покажется нереальным, есть дар воина. Так что находиться я тут могу совершенно спокойно, — с чувством превосходства заключает он. — А теперь села, сделала несколько растяжек, а потом ушла в позу лотоса и вылетела пулей в астрал!

Для усиления эффекта палец Анубиса указывает на лежащие рядом со мной маты.

Удрученно вздыхаю, выполняя предписание, чтобы вскоре усесться в нужную позицию. Страж в это время проверяет способности Хани лазать по канату, отжиматься, качать пресс. Повторяет одно и то же слово «плохо», словно и не воин у нас, а заезжая девочка из цирка. Но блондинка, на удивление, ему не перечит. Она серьезно внимает рекомендациям, послушно выслушивает наставления и даже язвительные замечания по поводу своей физической формы. Закрадывается подозрение, что хочет произвести хорошее впечатление. Только вот зачем? Неужели Анубис действительно настолько хороший воин, что моя подруга готова засунуть свою гордость подальше? Или это такой способ не получить от него подлянку и спокойно встречаться с Осирисом?

За своими мыслями не замечаю бега времени, хотя, конечно, встречей с астралом мое молчаливое погружение в медитацию даже не пахнет. Но Анубис все равно занят Хани, а основное требование — выйти за границы тела — я выполняю, поэтому не вижу причин беспокоиться.

Из состояния релаксации меня выводит появившийся, словно из ниоткуда, голос Сури:

— Надеюсь, я не опоздала?..

Я открываю глаза. Наш бывший целитель стоит у входа в зал и переминается с ноги на ногу, не решаясь зайти дальше. Причем одета Сури в точно такую же экипировку для зала, что сейчас на мне. Разве она не должна следить за состоянием Доминика? Что за нововведения в тренировку, особенно для стопроцентного целителя, который никоим образом с воинами не связан?

Перевожу взгляд на Анубиса и Хани, удивленно замирая: нашего воина придавили грудью к полу коленом стража, ее левая рука заломлена назад. На лице — выражение досады, но нет и следа боли. Облегченно выдыхаю: значит, Анубис просто тренировался, показывая все ее слабые и сильные места. Словно в подтверждение моих мыслей страж резюмирует:

— Не справилась. Погибли и целитель, и некромант из спайки. Вопросы есть?

Хани отрицательно качает головой, зато меня распирает от любопытства, да и просто за подругу обидно:

— И что это было? — смотрю, как потихоньку страж отпускает Хани. — Показательное избиение младенца?

— Для младенца у вашего воина вполне приличный потенциал, — вынужден признать Анубис. — Однако в свете открывшихся обстоятельств защитить вас она все равно не сможет. Воин, — он смотрит вниз на распластавшуюся у его ног девушку, — на маты и отдыхать. Десять минут перерыва.

— Каких таких обстоятельств? — настораживаюсь я.

— Грань утрачивает стабильность, — холодно сообщает страж. — Души предпринимают попытки прорваться сквозь места с самым тонким слоем эфира. В свете этого работать вам станет на порядок тяжелее. За Гранью оказался еще один нефилим, Рен.

— Последний, — обреченно шепчу я.

— Судя по тому, что я видел в праздник Воскрешения и сейчас, — страж выразительно смотрит на меня, — для тебя этот раз действительно может быть последним. Поэтому, — он жестом приглашает Сури занять место рядом со мной, — во время возвращения твои напарники должны сделать все возможное для успешной реанимации.

— Даже так? — горько усмехаюсь я.

— Лично мне ты за Гранью совсем не нужна, — неожиданно, хоть и криво, улыбается страж. — Так что давай попробуем по максимуму выжать из вашей спайки.

— Но Сури больше не с нами, — возражает Хани, потихоньку поднимаясь после отдыха: перерыв заканчивается.

— Кейн справится на порядок лучше, — уверенно отвечает Анубис.

— И что мы должны делать? — интересуется Сури.

Я смотрю на замученную Хани и понимаю, что медитация затянулась. Раз уж Сури почтила нас своим присутствием, то Доминик, по меньшей мере, должен быть или под действием снотворного, или на добровольном послеобеденном сне. Мне, в сущности, все равно, моя работа в спайке самая короткая, но и самая энергозатратная. Сури требуется максимальная сосредоточенность. Хани, впрочем, тоже. Для чего же устроил собрание язвительный страж?

Вопрос висит в воздухе, и Анубис не торопится на него отвечать, обводя нас троих злорадным взглядом. Потом отходит от Хани и со зловещей интонацией произносит:

— Самое интересное!

Хани инстинктивно оказывается рядом со мной, Сури следует ее примеру незамедлительно. Все вместе мы настороженно смотрим на стража Грани, который внезапно азартно улыбается, отчего оскал выходит зверским, и информирует нас:

— Возвращение души в условиях, приближенных к естественным!

— Что он имеет в виду? — хмурится Сури, но ответ на вопрос больше не требуется.

Пространство спортзала начинает меняться: вместо привычных стен появляется сплошное серое марево, изредка прорываемое всполохами огня от разрывающихся то тут, то там магических шаров. Проскакивает мысль, что тут делают боевые маги, которых обычно посылают в горячие точки разбираться с ситуацией, но я не даю ей развития, поскольку слышу рядом почти истошный вопль Хани:

— Вы с ума посходили? Страж, да еще и маг-иллюзионист? Да в гробу я видела такие тренировки!

— Для расширения твоего кругозора, Хани, — строго и немного насмешливо отвечает на выпад мужчина, — смею заметить, что стражи магами не являются: мы не раскрываем в себе дара, мы с ним рождаемся. И иллюзия входит в арсенал приемов, помогающих бороться с некоторыми чересчур увлеченными душами на той стороне Грани. Обычно они считают, что перешли черту смерти не в то время и не в том месте.

Я злорадно усмехаюсь: становится приятно оттого, что не одна я пострадаю от чрезмерной увлеченности Анубисом своей работой. Справедливость должна быть во всем. Равновесие!

Сури собирается и достает из плечевой сумки набор инструментов, кровожадно глядя на стража:

— Ложитесь, пациент! Все равно никого толкового на эту роль я больше не вижу.

Анубис встречает предложение с хмурым видом, однако подчиняется, на ходу предупреждая:

— Естественные условия подразумевают