Красный Ангел (ЛП) - Харпер Хелен

Итак, согласно всем юридическим нормам, Тобиас Ренфрю всё ещё жив. Никто не получил его деньги: ни потомки его непостоянной семьи, ни благотворительная организация, ни правительство. Время от времени возникает очередное юридическое требование, но, благодаря хитросплетениям законов деймонов и жадности вовлечённых сторон, оно всегда заканчивается неудачей. Не помогает и то, что каждая заинтересованная сторона объявляет о большом вознаграждении за информацию о местонахождении Тобиаса. Каждый из них полон решимости опередить другого.

Если Тобиас всё ещё жив, ему должно быть значительно больше ста лет, что не так уж и неслыханно для деймона, но и маловероятно. Его богатство продолжает расти, а управляющие недвижимостью продолжают наниматься. Сообщество Агатосов, по какому-то странному негласному соглашению, никогда не носит рубины в ушах. То ли из уважения, то ли из страха, я не знаю, но это одна из тех странных слабостей, которые есть у всех и которые продолжают жить.

Глава 1. Герой дня

Я мрачно смотрю на своё отражение в зеркале. Полагаю, визажистка сделала всё, что могла для телевидения, но в реальной жизни моя кожа чешется, а поры кажутся забитыми и тяжёлыми. Наверное, я должна быть счастлива, что огромное пятно на моём подбородке было мастерски скрыто под несколькими слоями тонального крема, пудры и какого-то вязкого вещества в тон кожи.

По крайней мере, тёмно-синий брючный костюм, который на мне, хорошо сшит. На самом деле, он даже сексуальный, открытый и демонстрирует ложбинку между грудями, что, конечно, не подходит для утреннего телевидения. Мои старые приятели из Монтсеррата, несомненно, будут не в восторге, увидев меня в цветах их дома, но дело не в том, чтобы доставить удовольствие им или мне: дело в том, чтобы продолжать улучшать отношения между людьми и вампирами. И в любом случае, я сама виновата, что меня засняли на камеру во время очевидного акта героизма, когда в прошлом месяце было совершено нападение на суд Агатосов.

— Так, так, так, — раздаётся вкрадчивый голос рядом со мной. — Красный Ангел собственной персоной.

Я бросаю взгляд на мужчину, который садится в кресло рядом со мной. Он кажется смутно знакомым, у него точёный подбородок и загар, который настолько идеален, что может быть только искусственным.

— Маркус Лэнскомб, — говорит он, протягивая руку.

Я пожимаю её и бормочу:

— Бо Блэкмен.

Он задерживает мою руку на мгновение дольше, чем нужно.

— Мне очень приятно. Хотя, — говорит он, хмуро разглядывая в зеркале какой-то невидимый изъян, — на самом деле, находиться здесь в такую рань весьма нецивилизованно. Не то чтобы я думал, что для вас тяжело вставать в пять утра.

Я пытаюсь казаться неоднозначной.

— Ну, я молодой вампир. Бодрствование в такое время идёт в комплекте.

— Действительно, действительно, — его взгляд опускается к моей груди и задерживается там. — Но как, чёрт возьми, вы собираетесь добраться домой? До восхода солнца осталось меньше часа, и мы закончим намного позже.

— У меня свои способы, — сухо отвечаю я и встаю. При этом одна из пуговиц моего костюма зацепляется за обивку стула, и мне приходится неловко дёрнуть себя за руку, чтобы освободиться. Лэнскомб смотрит на меня, забавляясь. — Извините.

Я выхожу в коридор. Мимо меня в разных направлениях пробегают разные люди с измученным видом. Немногие из них замечают меня; те, кто всё же бросает в мою сторону формальные улыбки, продолжают свой путь. Я больше привыкла к тому, что люди меня сторонятся. Этих людей, похоже, не волнует, что я стою выше в пищевой цепочке, чем они, и теоретически представляю опасность для их жизни. Мир телевидения, очевидно, так же далёк от остального общества, как и мир кровохлёбов.

Я иду дальше, пока не нахожу запасной выход в дальнем конце. Хотя на нём и висит порванная бумажка, гласящая, что вход должен быть всегда закрыт, дверь припёрта старым ботинком. Я открываю её, чтобы протиснуться наружу и подышать свежим воздухом. На улице уже кто-то пыхтит сигаретой. Я отодвигаюсь от него как можно дальше и достаю свой телефон.

На звонок отвечают через три гудка.

— Доброе утро, Бо, — говорит мой дедушка таким тоном, словно не спит уже несколько часов. — Ты ведь понимаешь, как невежливо звонить в столь неурочный час, не так ли?

— Уже почти рассвело. Кроме того, это не могло ждать.

— Дай-ка угадаю. Ты считаешь, что тебе не стоит появляться на телевидении, и хочешь, чтобы я нашёл способ вытащить тебя оттуда.

— Это глупая идея! Меня здесь быть не должно.

— Мы уже говорили об этом. Несколько раз. Это на благо фирмы. И не только фирмы; на самом деле, это на благо человечества.

Я закатываю глаза.

— С каких это пор вы с гиперболой стали лучшими друзьями? Всё, что мы собираемся сделать — это привлечь внимание ко мне. Мы должны сосредоточиться на Семьях и всех их вампирах. Не мне нужен лучший пиар, а им.

— Именно поэтому ты та, кто выйдет туда и это обеспечит. Какими бы отвратительными ни были СМИ, они нам нужны. Ты должна сделать это ради команды.

Я хмурюсь про себя.

— Люди знают, кто ты такой, — указываю я. — Ты должен сделать это сам.

— Моя дорогая, общественность должна увидеть более мягкую, женственную сторону кровохлёбов. Я человек. А ты героиня — ты та, кто им нужна.

Я почёсываю нос, слишком поздно понимая, что, вероятно, испортила макияж.

— Мне следовало просто поговорить с кем-нибудь из таблоидов. В этом было бы гораздо больше смысла.

— Так у нас будет больше возможностей контролировать ситуацию. Пока ты дурачишь публику, заставляя её думать, будто ты очаровательная молодая леди, мы в выигрыше.

— Ты не считаешь, что я в нормальный день являюсь очаровательной молодой леди? — сардонически спрашиваю я.

— Ну, — отвечает он, фыркнув, — ты определённо молода.

Я раздражённо вздыхаю, снова прячу телефон и смотрю на крыши. Я могла бы сейчас всё бросить и убежать. Я бы подвела «Breakfast UK», но они, наверное, к этому привыкли. Я уверена, что гости делают это постоянно.

— У вас всё будет хорошо.

Я смотрю на курильщика. Он ободряюще улыбается мне.

— Да.

— Правда, — его голос звучит серьёзно. — Многие люди пугаются, когда им предстоит прямой эфир. Как только камеры начнут работать, вы почувствуете себя намного лучше.

— Я сталкивалась лицом к лицу с парой серийных убийц-психопатов, — говорю я ему. — Я не боюсь быть на телевидении. Просто не хочу этого делать, вот и всё.

Он усмехается.

— Конечно, — он наклоняется ко мне. — Я дам вам совет. Держите руки аккуратно сложенными на коленях, а не размахивайте ими. Так вы будете выглядеть гораздо увереннее, — он гасит сигарету и возвращается в здание.

Я смотрю ему вслед с открытым ртом. Я достаточно уверена в себе. Я громко выдыхаю и расправляю плечи. Я покажу ему, что Бо Блэкмен ничего не боится.

Направляясь обратно в гримерную, чтобы мне подправили макияж, я успеваю заметить, как Маркус Лэнскомб хватает за грудь румяную девушку с пуховкой в руках. Она вырывается.

— Давай, — ухмыляется он. — Ты что? Фригидная? Ты что, не знаешь, кто я?

Я вдруг понимаю, где я его видела раньше. Он возглавляет новый онлайн-банк, который, по-видимому, активно занимается предоставлением займов и ипотеки людям, которые не могут себе этого позволить. В прессе также ходили слухи о приёме наркотиков и секс-вечеринках. Я встаю перед девушкой и обнажаю клыки.

— О, понятно, — Лэнскомб поднимает брови. — Ты хочешь секса втроём. У меня никогда раньше не было вампирши. Обещай, что укусишь меня, и я весь твой.

Я оглядываю его с головы до ног, прикидывая, куда я могу ударить, чтобы нанести наибольший урон. Я подумываю о том, чтобы врезать ему по носу тыльной стороной ладони. К сожалению, идея о том, что такой удар может вдавить чью-то носовую кость в мозг и убить человека, не более чем миф. Но это всё равно было бы очень больно.

Несмотря на мои постоянные стенания по поводу того, что многие люди боятся вампиров, меня бесит отсутствие страха у Лэнскомба. Этот человек считает себя неприкасаемым. Соедините привлекательную внешность, власть и деньги в одном флаконе, и вы часто обнаружите тьму. Я наклоняю голову и позволяю своему взгляду скользнуть к его яремной вене. Затем облизываю губы. В выражении его лица мелькает лёгкая неуверенность.