Хозяйка северных земель - Натали Эмбер

От этой мысли внутри становится холодно.

– Найти того, кто это сделал! – гремит голос конунга. – Перекрыть выходы! Никто не покинет поселение!

Викинги замолкают и переглядываются. Несколько человек выхватывают мечи и бросаются к воротам.

Недоверие расползается быстрее дыма.

– Я уже нашёл его! – раздаётся грубый голос.

Беорн пинает тело у своих ног.

Я не хочу смотреть, но взгляд сам падает вниз.

Молодой раб. Лицо обожжено с одной стороны. Рядом валяется потухший факел.

– Только он ничего не расскажет, – рычит Беорн, сплёвывая в сторону. – Мы привезли его из последнего похода. Дали кров и пищу. Так он отплатил за доброту!

– Ты видел, как он поджигал? – резко спрашивает кто-то из ярлов.

– Видел! – Беорн вскидывает голову. – Он был возле кораблей с огнём в руках!

– И ты решил его убить? – голос конунга звучит тяжело.

– Я решил остановить его, – сквозь зубы отвечает Беорн. – Когда я увидел пламя, не смог думать.

Повисает напряжённая пауза.

Конунг Харвальд тяжело вздыхает.

– Поспешил ты, Беорн.

– Виноват, – Беорн опускает голову. – Но если бы я медлил – он поджёг бы и наши дома.

Я закрываю глаза. Смерть раба не восстановит корабли. И не утолит ярость викингов.

Что, если он действовал не один? Если в поселении есть ещё кто-то, готовый предать?

Мысль холодной иглой скользит под кожу. Я невольно обвожу взглядом толпу. Каждое лицо кажется чужим.

– Англы поплатятся за это! – гремит голос конунга.

– Поплатятся кровью! – подхватывает кто-то из воинов.

Низкий гул голосов прокатывается по берегу, словно прибой. В нём звучит ярость, клятва и жажда мести.

Пламя пожирает корабли, искры уносятся в тёмное небо, будто сами боги принимают эту жертву.

Вздрагиваю, когда тёплая ладонь касается моей руки. Поворачиваюсь к Эрику.

Его лицо освещено пламенем. Резкие тени под скулами, хмурые брови.

– Это моя вина, – читаю по его губам.

Сердце болезненно сжимается.

– Нет, Эрик, ты не виноват, – шепчу едва слышно.

Его пальцы крепко сжимают мою ладонь. Через мгновение он тянет меня за собой.

Эрик ведёт меня прочь от огня. Я держусь за его руку, потому что иначе, кажется, упаду.

Гул голосов за спиной не стихает. Викинги поднимают оружие и взывают к Одину. Они клянутся отомстить.

Мой сон этой ночью был беспокойным. То и дело просыпалась от кошмарных видений. Огонь всколыхнул воспоминания, и теперь мне снилось, будто англы разгромили викингов, а меня снова привязывают к столбу и поджигают хворост у ног.

Вздрагиваю и просыпаюсь от тихого шороха.

Эрик уже не спит. Он сидит на краю ложа, резкими движениями натягивает сапоги. В солнечных лучах его профиль кажется высеченным из камня. Холодный, чужой, непреклонный.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он не отвечает.

– Эрик?

Он замирает на мгновение, затем поворачивается вполоборота.

– Конунг собирает совет, – читаю по его губам. – Я пойду с отцом.

Сердце болезненно сжимается.

– Пойдёшь просто послушать? – переспрашиваю, хотя прекрасно понимаю, что речь вовсе не о совете.

Он поднимает на меня взгляд. Пусть я не слышу его голоса, но понимаю, что внутри у него бушует буря.

– Я. Пойду. В поход. – отчётливо шевелит губами.

– Нет.

Эрик хмурится. Как же мне его переубедить?

– Что значит твоё «нет»? – показывает он жестами.

– Нет, значит, нет!

Я поднимаюсь, босыми ногами ступаю на холодный пол.

– Как твой лекарь, я официально заявляю, что тебе идти нельзя! – подхожу ближе и встречаю взгляд его серых глаз. – Месть – плохая затея, Эрик. Понимаю, сейчас ты ослеплён гневом, но без чёткого плана поход может стать ловушкой.

– Но ведь план есть, – он жестом останавливает меня.

– Правда? – я делаю ещё шаг к нему. – Вчера англы обвели вас вокруг пальца. Отвлекли внимание, подожгли корабли и спокойно ушли.

Он молчит, но его взгляд темнеет.

– Эрик, ты серьёзно? – продолжаю я, – Думаешь, теперь они будут сидеть и ждать, пока вы соберётесь и приплывёте мстить?

Он злится, вскакивает с места.

– И что ты предлагаешь? – читаю в его глазах.

– Я предлагаю подумать головой, вместо того чтобы рваться вперёд! – слова вырываются слишком резко. – Англы едва не убили тебя! Ты ещё не до конца оправился!

Его челюсть сжимается.

– Я воин, – бьёт себя кулаком в грудь.

– Ну и как прикажешь тебя лечить, если ты снова рвёшься в бой? Эрик, ты мне… – слова застревают в горле. – Ты не всесилен, ты не можешь идти в бой с таким ранением!

Мой голос срывается, но я продолжаю говорить. Если не скажу всё сейчас, то просто взорвусь. Почему он не слушает меня?

– Понимаю, ты хочешь отомстить за свой народ. Их честь растоптали. Корабли сожгли. Но только честь не вернётся, если ты погибнешь!

Он смотрит на меня так, будто я переступила запретную черту.

Замолкаю, оставив недосказанными слова. Я приложила столько усилий, чтобы поставить тебя на ноги, а ты сам рвёшься в бой, чтобы погибнуть.

– Тебе не понять, – читаю в его взгляде.

Он резко отворачивается и хватает плащ.

– А если это западня? – кричу ему вслед. – Если англы ждут именно этого?

Эрик останавливается у двери. Его плечи напряжены.

– Ты. Идёшь. Со мной, – жестами указывает он и выходит.

Я остаюсь одна посреди комнаты, с колотящимся сердцем и ощущением, будто мир только что треснул надвое.

Смотрю на его широкую спину, исчезающую в полумраке коридора, и не могу сдвинуться с места. Ну почему он так со мной?

Губы дрожат от злости и обиды. Я сжимаю кулаки.

Пусть идёт. Может быть, если я не побегу следом, словно верная собачка, то он остановится. Может быть, поймёт, что я спорю с ним не из упрямства, а потому что боюсь его потерять.

Сердце колотится, так что вот-вот выпрыгнет из груди.

Ничего он не поймёт!

Упрямый. Невыносимый. Гордый до безумия.

– Глупец, – шепчу я в пустоту.

Как исцелить его, если он сам рвётся в бой? Как залечить рану, если он готов снова её разорвать?

Провожу ладонью по лицу, смахивая непрошеные слёзы. Сейчас не время плакать.

Если я останусь здесь, то решение примут без меня. Я уже никак