Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

приказал Стрельников. Бережно усадил меня на трёхногое поделие здешнего плотника и отдал привратнику следующее распоряжение: — А теперь за водой, бе-гом! — Слуш-юсь, ваш-благродие! — едва ли не козырнул мужик (Тихон, вспомнила я) и помчался к дому. — Право, не нужно было. — Я снизу вверх посмотрела на Стрельникова. — У меня в самом деле всё прошло. — Вы очень бледны. — Он произнёс это таким же тоном, каким говорят, что Земля вращается вокруг Солнца. — Зачем вам вообще вздумалось за мной бежать? Что за манера постоянно нарушать правила приличия? «Что за манера отчитывать малознакомого человека?» — едко парировала я, однако сделала это мысленно. Ссориться со Стрельниковым в мои планы пока не входило. Потому вслух я ответила кротким: — Я заметила, что у ворот нет экипажа, а прислужники не вывели вам коня. Мне стало странно: как вы будете добираться до Лозовки? — Пешком, — коротко пояснил Стрельников, и я невольно приподняла брови. — Вы и сюда пешком пришли? — Сюда меня подвёз один из деревенских. Да что же из него опять по слову тянуть надо! — И не стал вас ждать? — Я не знал, когда освобожусь. Н-ну, логично. Если бы не один нюанс: ходить пешком на большие расстояния благородиям так же неприлично, как барышням — за оными благородиями бегать. «Да кто же ты такой, а?» — Герман Сергеевич, — я сделала самое простодушное лицо, какое смогла, — у папА в конюшне наверняка найдутся лошадь, седло и сбруя. И раз уж вы всё равно собираетесь завтра нанести визит, почему бы вам не уехать сейчас верхом? — С лошадью много хлопот, — отмахнулся Стрельников. Но тут же сообразил, что ответ вышел далеко не самый вежливый, и поспешил исправиться: — Тем не менее благодарю вас за предложение. Не совсем понимаю, чем обязан… — Герман Сергеевич, — перебила я с неподдельным укором, — вы мне жизнь спасли. Или забыли уже? Стрельников отвёл глаза, словно ему было неприятно (или неловко) вспоминать о собаке. — Ах да, верно, — только и сказал он. Замолчал, но стоило мне решить, что стоит попытаться настоять, как Стрельников заговорил сам. — Я… не люблю верховую езду, — с едва уловимой запинкой произнёс он. — И не тревожьтесь: привык к долгим прогулкам. К тому же мне хотелось проверить кое-что, а с лошадью это будет… несподручно. Оп-оп-оп! Подсекаем! — Кое-что, связанное с вашим государственно секретным делом к папА? Стрельников поморщился. — При чём тут секретность, тем более государственная? Я просто не люблю… — И перебил сам себя: — Говоря в общих чертах, я собрался просить Никиту Гавриловича о разрешении провести недалеко от Лозовки некие научные изыскания и попросить у него дать мне несколько человек в помощь. Как видите, никаких секретов, одна скука. Скука? Не удержавшись, я бросила на Стрельникова острый, как дротик, взгляд. «Так ты у нас всё же конкурирующая организация, да?»

В конце аллеи показался Тихон, как знамя полка нёсший перед собой большую фарфоровую кружку. Сапоги прислужника громко шаркали по дорожке, лицо раскраснелось, и у меня мелькнула мысль, сколько расстройства будет, если он сейчас запнётся и упадёт. — Не спеши, Тихон! — звонко крикнула я. — Со мной всё хорошо уже! Не спеши! Прислужник сбавил ход, а я перевела взгляд на Стрельникова и светски уточнила: — Так вас ждать сразу после завтрака? — Да, верно, — отозвался тот с отчего-то недовольным видом. «Похоже, это его типичное выражение лица», — усмехнулась я про себя. А наконец добравшийся до нас Тихон с неловким поклоном протянул мне кружку и, через слово прерываясь из-за сбитого дыхания, произнёс: — Вот, барышня. Водица. Как приказывали. — Спасибо, — благодарно улыбнулась я, принимая посуду. Откинула крышку и не без удовольствия сделала несколько глотков приятно холодной, чистой воды. На последнем из них меня посетила некая мысль, и я, вернув Тихону кружку, решила озвучить свою идею. Посмотрела на Стрельникова: — Герман Сергеевич, у меня к вам несколько… деликатное предложение. Если не желаете завтра утром, м-м, доставлять хозяйке лишние хлопоты, пошлите в усадьбу Тихона. Он разыщет меня, и я сама встречу вас и провожу к папА. Не тревожа Елену Андреевну. Прислужник закивал, всем видом выражая готовность услужить (а возможно, и насолить барыне — я могла ошибаться, но по воспоминаниям Ани большой любовью у слуг она не пользовалась). — Благодарю. — Стрельников говорил суховато, но мне показалось, он оценил предложение. — Скорее всего, так и сделаю. — Вот и замечательно. — Я поднялась с табурета. — Спасибо за помощь, Герман Сергеевич. Жаль, что не желаете ехать верхом, однако настаивать не стану. Стрельников сдержанно поклонился. — Хорошего вечера, Анна Никитична. Будьте… бережнее к себе. Тихон! — Он вновь посмотрел на прислужника, как полководец на солдата. — Проводи барышню. Да проследи, чтобы благополучно в дом вошла! — Слушаюсь, ваш-благородие! — Будь у прислужника кружка не в левой руке, а в правой, боюсь, он бы себя в висок ей приложил. Стрельников окинул его взглядом, словно сомневаясь, действительно ли Тихон справится с возложенной миссией. Затем ещё раз молча поклонился мне и характерным для него широким шагом двинулся к воротам.

Я провожала его взглядом так долго, что прислужник вынужденно кашлянул, отвлекая меня от раздумий. — Да, Тихон, — улыбнулась я ему. — Задумалась что-то. Идём. — Вы, может, обопрётесь на меня? — предложил прислужник. — Вон какая бледная до сих пор. «Потому что война войной, а обед должен быть по расписанию», — со вздохом подумала я в ответ. Вслух же, однако, отказалась — сил я в себе уже чувствовала достаточно. И мы неторопливо зашагали по аллее к дому.

— Скажи, Тихон, а как вышло, что тебя не оказалось у ворот, когда я приехала? — Простите, барышня, — повинился прислужник, — барыня меня как раз вызвать изволила. Чтоб как барин Клюев приедет, так его прямиком в дом вести и барыню звать. — Теперь понятно, — протянула я. — Ну, что Бог ни делает, всё к лучшему. Тихон поспешно перекрестился — с души у него явно отлегло. А я продолжила: — Но насчёт господина Стрельникова ты понял. Не нужно, чтобы Елена Андреевна лишний раз тревожилась попусту. Да и дело у господина Стрельникова к папА, а не к ней. — Понял,