Мурчи, Альфа! - Евгения Зимина

Я ставлю чашку и выбегаю из кухни. Валентина Павловна следует за мной, прихватив деревянную скалку.

Возле моей комнаты тихо. Замок остаётся закрытым. Я вставляю ключ, поворачиваю и осторожно приоткрываю дверь.

Босс сидит возле шкафа.

На полу лежит металлическая ручка.

Одна дверца распахнута, вторая висит на 1 петле, мои вещи вытащены наружу и валяются неровной кучей.

— Ты сломал шкаф? — У меня просто слов нет, как он вообще додумался до такого?

Босс подходит к двери комнаты, проходит мимо меня и направляется к лестнице.

Валентина Павловна поднимает скалку.

— Я предупреждала насчёт мебели.

— Удержите из залога.

— Это старый шкаф, залог дороже.

— Тогда куплю новую ручку, и дверцу починю.

Мы смотрим, как кот спускается вниз. На середине лестницы он останавливается и оборачивается, явно ожидая, когда я прекращу обсуждать незначительные хозяйственные вопросы.

— В комнате он не останется, — признаю я.

— В доме один тоже.

— Значит, придётся взять с собой.

Валентина Павловна опускает скалку.

— Правильное решение.

Босс первым входит на кухню, запрыгивает на свободный стул и садится перед тарелкой с бутербродами.

— А это уже неправильное решение, — добавляет хозяйка.

До приезда Марины Сергеевны остаётся десять минут. Я пытаюсь накормить кота его законным завтраком, но он игнорирует миску и следит за каждым движением Валентины Павловны. Та выдерживает взгляд около минуты, затем достаёт из холодильника варёную курицу.

— Только маленький кусок.

Босс получает мясо и принимается есть.

— Вот видите, нормальный кот. Просто эту вашу кашу магазинную не любит, — говорит хозяйка.

— Это промышленный корм с выверенным составом.

— На вид всё равно каша.

Спорить с обеими сторонами бесполезно.

Когда во дворе сигналит машина, я уже успеваю собрать сумку, взять лекарства для обработки раны и найти в кладовке пластиковую переноску. Она принадлежала прежнему коту Валентины Павловны и выглядит достаточно вместительной.

Ставлю её возле Босса и открываю дверцу.

— Заходи.

Он заглядывает внутрь, нюхает пластиковый край и отступает.

— До клиники пять минут на машине.

Кот садится.

— Пешком не пойдём.

Никакой реакции.

Я кладу внутрь кусочек курицы. Босс вытягивает шею, оценивает приманку, затем обходит переноску и съедает мясо, вытащив лапой через боковое отверстие, не сделав внутрь ни шага.

Валентина Павловна одобрительно хмыкает.

— Сообразительный, он не из цирка случайно?

— Он манипулятор. Видимо, весь в хозяина.

— Одно другому не мешает.

Попытка поместить его внутрь руками заканчивается предсказуемо. Босс упирается всеми четырьмя лапами в края. Когда я пытаюсь развернуть его задом, он цепляется когтями за дверцу и издаёт предупреждающий звук.

С улицы снова сигналят.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Поедешь без переноски, но будешь сидеть спокойно.

Кот отпускает пластик и направляется к выходу.

Марина Сергеевна ждёт возле калитки в тёмно-синем универсале. Увидев меня с сумкой и бобтейлом на руках, она опускает стекло.

— Нет. Только не кот.

— Доброе утро. Его нельзя оставить одного.

— Почему?

— Он сломал шкаф, и очень наглеет при хозяйке.

Марина Сергеевна некоторое время изучает Босса.

— За одну ночь?

— Примерно за три минуты.

— В багажнике есть место для переноски.

Я показываю пустую конструкцию, которую всё же принесла с собой.

— В неё он не идёт.

— Все идут.

Через пять минут главный врач стоит возле открытого багажника, а Босс сидит на крыше машины. Марина Сергеевна снимает очки и протирает их краем шарфа.

— Седацию не предлагаю только потому, что препарат остался в клинике.

— Он будет сидеть спокойно.

— Где?

Босс спрыгивает с крыши на капот, проходит к пассажирской двери и ждёт. Я открываю её.

Он запрыгивает внутрь, устраивается на переднем сиденье и кладёт лапы на руль.

Марина Сергеевна смотрит на меня с усмешкой.

— Это вообще-то моё место.

— Он, вероятно, не знает.

— По его морде видно, что знает.

Мне приходится сесть назад. Босс не возражает, что его отодвинули на пассажирское, и всю дорогу наблюдает за городом через лобовое стекло.

У клиники уже стоит машина мастера. Служебную дверь временно закрыли металлической пластиной, возле входа лежат инструменты, а администратор Светлана разговаривает по телефону с охранной компанией.

Увидев нас, она прекращает разговор.

Босс проходит в холл и сразу запрыгивает в кресло администратора.

Светлана смотрит на него, потом на меня.

— А я где буду сидеть?

Кот оборачивается к монитору.

— Возьмите второй стул, — предлагает Марина Сергеевна. — Похоже, вопрос уже решён.

До начала приёма остаётся двадцать минут. Я отвожу Босса в процедурную, осматриваю бок. Рана выглядит лучше, воспаления нет, однако от антибиотика он по-прежнему отказывается.

При виде шприца кот спрыгивает со стола и уходит в холл.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору! — кричу ему вслед.

Босс занимает кресло, кладёт лапу на подлокотник и начинает наблюдать за дверью.

Первой приходит женщина с таксой, которая съела резиновую игрушку. Затем пожилой мужчина приносит волнистого попугая с повреждённым крылом. Котёнок на вакцинацию пытается спрятаться в сумке хозяйки, но, заметив Босса, замирает и больше не издаёт ни звука.

К полудню становится ясно, что серый бобтейл назначил себя контролёром клиники.

Он сопровождает пациентов взглядом, проверяет переноски, один раз уносит со стойки ручку и сбрасывает её перед Светланой, когда та отвлекается от записи. После этого администратор начинает заполнять журнал заметно быстрее.

— Он осуждает меня, — шепчет она.

— Он всех осуждает, — отвечаю я также шепотом.

Босс прищуривается, услышав разговор.

Ближе к обеду приезжает молодой мужчина с крупным метисом овчарки. Пса зовут Громом. Он порезал переднюю лапу об металлический лист во дворе и потерял много крови, но основная проблема становится понятна ещё в холле.

Гром никого не подпускает.

Он забивается под скамью, прижимает повреждённую конечность к груди и скалит зубы при каждом движении хозяина. Мужчина пытается говорить спокойно, однако сам нервничает, дёргает поводок и только усиливает страх животного.

— Он обычно добрый, — повторяет владелец. — Никогда не кусался.

— Сейчас ему больно, поэтому реакция может измениться, — объясняю я. — Не тяните. Дайте ему немного времени.

Гром тяжело дышит. На полу остаются тёмные капли. Осмотр откладывать нельзя, а применять седацию до оценки кровопотери нежелательно.

Марина Сергеевна приносит намордник.

Пёс видит его и бросается в сторону. Поводок выскальзывает из рук хозяина, металлический карабин ударяется о ножку скамьи. Светлана вскрикивает и отходит за стойку.

Гром рычит, не позволяя приблизиться.

— Всем спокойно, — командует Марина Сергеевна. — Не смотрите ему в глаза и не загораживайте выход.

Я присаживаюсь на расстоянии, поворачиваюсь боком и протягиваю ладонь. Пёс следит за мной, но не решается подойти. Из раны продолжает течь кровь.

Босс спрыгивает с кресла.

— Только тебя здесь не хватало, — шепчу я.

Он проходит между стульями и направляется прямо к Грому.