Босс, снимайте полотенце! - Мэри Розфил

Он приподнимает бёдра, давая мне почувствовать, что его «инструмент» для массажа уже находится в полной боевой готовности. Головка скользит по влажным складкам, и я невольно вздрагиваю от сладкой судороги.

Я ахаю, упираясь руками в его широкую грудь.

— Боюсь, после такого массажа я вообще не смогу ходить.

— Значит, буду носить тебя на руках, — совершенно серьёзно отвечает Батурин, притягивая меня к себе для поцелуя.

И в этот момент я понимаю, что больше никогда и никуда от него не сбегу.

Глава 9. Служебный роман

С того сумасшедшего утра в его пентхаусе моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Во-первых, я так и не вернулась в свою съёмную однушку. Тимур просто отправил водителя за моими вещами, а когда я попыталась заикнуться о том, что мы слишком торопим события, он прижал меня к холодильнику, целовал до потери пульса, а потом безапелляционно заявил: «Ты живёшь здесь. И точка».

Во-вторых, наш служебный роман перестал быть тайной ровно в тот момент, когда мы вместе переступили порог офиса в понедельник.

Я до сих пор помню вытянутые лица коллег, когда лифт открылся и генеральный директор вышел в холл, крепко, по-хозяйски держа свою полненькую помощницу за талию. Ленка, стоявшая у кулера, поперхнулась водой, а Вадик-сисадмин выронил из рук стопку патч-кордов.

Слухи разлетелись по зданию со скоростью лесного пожара. Сначала шептались, что это ненадолго. Что суровый Батурин просто решил поиграть в демократию или завёл себе «удобную» временную игрушку. Но Тимур быстро заткнул все сплетни.

Он не просто не скрывал наших отношений — он их демонстрировал с пугающей, собственнической гордостью.

Спустя месяц я сижу за своим рабочим столом в приёмной, проверяя сводки по нашему логистическому проекту. На мне облегающее бордовое платье. Я больше не прячусь в безразмерные худи и уродливые пиджаки. Тимур выкинул их все. Он заставил меня поверить, что мои формы — это моё главное оружие, и теперь я ношу вещи, которые подчёркивают каждый изгиб моих песочных часов.

Дверь кабинета открывается, и на пороге появляется Батурин. В расстёгнутом вороте белоснежной рубашки, с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья. Он выглядит уставшим после трёхчасового совещания с советом директоров, но, как только его взгляд падает на меня, в тёмных глазах вспыхивает знакомый, обжигающий голод.

— Смирнова, — его низкий голос заставляет мурашки маршировать по моей спине. — Зайди ко мне. Срочно.

Я бросаю взгляд на Жанночку, которая сидит за соседним столом и делает вид, что очень увлечена монитором, хотя у неё даже уши порозовели.

— Тимур Русланович, у меня через десять минут конференц-колл с поставщиками, — пытаюсь я воззвать к его рабочей совести, поднимаясь с кресла.

— Поставщики подождут, — отрезает он, отступая в кабинет и пропуская меня внутрь.

Едва дверь за моей спиной закрывается, Батурин притягивает меня к себе. Его руки мгновенно ложатся на мои бёдра, сминая плотную ткань платья, а губы жадно впиваются в мою шею. Горячий язык вычерчивает медленную, влажную дорожку от ключицы к мочке уха, и я запрокидываю голову, выдыхая его имя дрожащим шёпотом.

— Тимур… Нас могут услышать.

— Пусть слушают, — хрипит он, прижимая меня всем телом к закрытой двери. Его бёдра тяжёло вжимаются в мой живот, и сквозь ткань брюк я чувствую, как твёрдо и горячо набух его эрегированный член. Он уже полностью готов, тяжёлый, пульсирующий, и это знание простреливает меня острой, сладкой дрожью. — Я сидел на этом чёртовом совете и думал только о том, как это платье облегает твою задницу. Как ткань натягивается на каждом изгибе. Я схожу с ума, Катя. Каждый день. Каждую минуту.

Его пальцы ловко скользят по молнии на моей спине, расстёгивая её до самой поясницы. Прохладный воздух кабинета касается обнажённой кожи, но тут же сменяется обжигающим жаром его больших ладоней. Батурин забирается руками под платье, мозолистые пальцы гладят кружево белья, сминая его, оттягивая, и я тихо, прерывисто стону, когда он находит самую чувствительную точку сквозь тонкую ткань.

— Десять минут, говоришь? — он отрывается от моей шеи и смотрит мне в глаза потемневшим, шальным взглядом. Пальцы смело ныряют под кружево, раздвигают складки, находят уже влажное, горячее место. Один палец медленно кружит вокруг клитора, второй осторожно проскальзывает внутрь влагалища, и я вздрагиваю всем телом от острого, пронзительного удовольствия. — Нам хватит пяти, девочка моя. Ты уже такая мокрая… такая готовая.

Я дрожащими пальцами тянусь к пряжке его брюк. Металл щёлкает, молния медленно ползёт вниз, и тяжёлый, горячий член высвобождается прямо мне в ладонь. Он толстый, твёрдый, с набухшими венами, и головка уже блестит от предэякулята. Я обхватываю его пальцами, чувствуя, как он пульсирует в моей руке, и Тимур глухо стонет мне в губы, толкаясь бёдрами навстречу.

Он резко поднимает меня, раздвигая ноги, прижимает спиной к двери. Платье сползает с плеч, обнажая грудь, и он наклоняется, захватывая губами твёрдый сосок, посасывая, слегка прикусывая. Одновременно пальцы внутри меня двигаются глубже, находят ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивают белые искры. Я кусаю губу, чтобы не застонать слишком громко, но звук всё равно вырывается — низкий, нуждающийся.

— Смотри на меня, — требует он хрипло, и я открываю глаза. Его взгляд почти чёрный от желания. — Хочу видеть, как ты кончаешь на моих пальцах. Прямо здесь. В этом кабинете. Пока за дверью сидят люди, которые даже не подозревают, что их генеральный директор прямо сейчас трахает свою помощницу пальцами.

Он добавляет второй палец, растягивая меня, и большой палец продолжает кружить по клитору быстрыми, точными движениями. Моё тело выгибается, бёдра сами начинают двигаться навстречу его руке. Влагалище сжимается вокруг пальцев судорожными волнами, и я чувствую, как приближается оргазм — тяжёлый, оглушительный, почти болезненный в своей остроте.

— Тимур… я… сейчас…

— Давай, — шепчет он мне в губы, и его голос звучит как приказ. — Кончай для меня.

Оргазм накрывает меня резко, волной. Я судорожно цепляюсь за его плечи, влагалище пульсирует, сжимаясь вокруг пальцев, и я кусаю его рубашку, чтобы заглушить стон. Ноги подкашиваются, и только его рука, держащая меня за талию, не даёт мне сползти на пол.

Он не даёт мне даже отдышаться. Вытаскивает пальцы, облизывает их медленно, глядя мне в глаза, а потом подхватывает меня под бёдра и одним движением входит — глубоко, до конца. Эрегированный член растягивает меня, заполняет полностью, и я снова всхлипываю от острого удовольствия. Он начинает двигаться сразу жёстко, глубоко, каждый