Усадьба с памятью - Полина Змееяд

Ко­неч­но, нор­маль­ных рас­тво­ри­те­лей у ме­ня нет, по­это­му бу­дем ис­поль­зо­вать всем из­вест­ное на­род­ное сред­ство, ко­то­рое в эти вре­ме­на дез­ин­фи­ци­ро­ва­ло лю­дей сна­ру­жи и из­нут­ри.

– Вы же про­сто про­жже­те крас­ку, – с со­мне­ни­ем про­тя­нул Игорь.

Я плес­ну­ла со­дер­жи­мое бу­ты­ли в плош­ку.

– Не про­жгу: что­бы за­мед­лить про­цесс, до­бав­лю ски­пи­дар. Прав­да, с пер­во­го ра­за вряд ли уга­даю про­пор­ции. На­до сде­лать так, что­бы смесь справ­ля­лась с ла­ком, но не слиш­ком быст­ро – то­гда я смо­гу ней­тра­ли­зо­вать ее дей­ствие преж­де, чем по­стра­да­ет кра­соч­ный слой, – бег­ло по­яс­ни­ла я и по­тя­ну­лась за кус­ком ва­ты.

Игорь по­че­му-то вздох­нул.

– Возь­ми­те, – ска­зал он и я уви­де­ла на сто­ле пе­ред со­бой пер­чат­ки из тон­кой ко­жи.

Так ак­ку­рат­но сши­тые, что ес­ли их на­деть, то и на ру­ке на­вер­ное не по­чув­ствую. Про­стые, без укра­ше­ний, со шну­ров­кой на за­пя­стьях, ко­то­рая по­мо­жет за­тя­нуть их так, что­бы не со­скаль­зы­ва­ли и не ме­ша­ли ра­бо­тать. Вот толь­ко, су­дя по ви­ду ко­жи, сто­ят они со­всем не как пач­ка ре­зи­но­вых пер­ча­ток в мо­ем два­дцать пер­вом ве­ке. Да­же жал­ко пор­тить та­кие об ед­кие со­ста­вы.

Я пе­ре­ве­ла во­про­си­тель­ный взгляд на Иго­ря.

– Ле­том нам пред­сто­ит не толь­ко при­ни­мать го­стей, но и бы­вать в сто­ли­це. Я не хо­чу, что­бы моя же­на по­яв­ля­лась в при­лич­ном об­ще­стве с обо­жжен­ны­ми или ис­ца­ра­пан­ны­ми ру­ка­ми, – от­ве­тил муж и от­вер­нул­ся к ок­ну.

“Что обо мне лю­ди по­ду­ма­ют?” – чи­та­лось в его раз­дра­жен­ном взгля­де.

Я хо­те­ла от­ве­тить что-ни­будь та­кое, что­бы он сбе­жал, но пе­ре­ду­ма­ла. Он ведь мог про­сто за­пре­тить мне во­зить­ся с кар­ти­на­ми, в са­мом де­ле за­пе­реть в спальне, да хоть свя­зать и сдать вра­чу как буй­ную. Но не сде­лал же это­го – по­ка что.

– Спа­си­бо, – в ито­ге вы­дох­ну­ла я и на­де­ла пер­чат­ки.

В са­мом де­ле удоб­ные и от воз­дей­ствия ед­ких жид­ко­стей за­щи­тят от­лич­но!

Я взя­ла та­ки ку­сок ва­ты и об­мак­ну­ла в жи­жу, ко­то­рая по­блес­ки­ва­ла в чаш­ке. Под­нес­ла ват­ку к тем­но­му слою крас­ки в са­мом ни­зу порт­ре­та – ту­да, где ма­лень­кой оплош­но­сти в слу­чае че­го хо­тя бы не бу­дет вид­но, и при­ло­жи­ла ват­ку. Чуть при­жа­ла и от­ня­ла ру­ку, вце­пив­шись в крас­ку взгля­дом, и – по­чти ни­че­го.

Я про­мак­ну­ла это ме­сто про­мас­лен­ной тряп­кой, чер­тых­ну­лась и при­ня­лась за­ме­ши­вать рас­тво­ри­тель за­но­во – уже в дру­гой про­пор­ции.

– Про­цесс со­всем не та­кой ин­те­рес­ный и во­оду­шев­ля­ю­щий, как мно­гим ка­жет­ся. Вам неза­чем здесь ску­чать, – ска­за­ла я Иго­рю, ко­гда и вто­рая по­пыт­ка разъ­есть ста­рый доб­рый жел­тый лак не увен­ча­лась успе­хом.

– Я во­все не ску­чаю. На­про­тив, с каж­дой ми­ну­той в ва­шем об­ще­стве мне все ве­се­лее, – воз­ра­зил он, и я ед­ва не вздрог­ну­ла, ко­гда по­ня­ла, на­сколь­ко близ­ко он, ока­зы­ва­ет­ся, сто­ит.

Но в этот мо­мент я сно­ва при­ло­жи­ла ват­ку с оче­ред­ным об­раз­цом сме­си к кар­тине и – о чу­до – жел­тиз­на на­ча­ла свет­леть. Че­рез несколь­ко се­кунд я тут же по­га­си­ла ре­ак­цию мас­лом. Пусть луч­ше оста­нет­ся лег­кая за­тем­нен­ность, чем по­стра­да­ют лес­си­ров­ки. Я все­гда при­дер­жи­ва­лась мне­ния, что хо­тя бы неболь­шой, со­всем тон­кий слой ори­ги­наль­но­го ла­ка необ­хо­ди­мо со­хра­нять.

– Го­во­ри­те так, буд­то это ве­се­лье вас ра­ду­ет. Но раз­ве воз­вра­ща­ясь до­мой, вы не хо­те­ли спо­кой­ствия? – спро­си­ла я, сно­ва при­кла­ды­вая ват­ку с рас­тво­ри­те­лем к кар­тине и от­счи­ты­вая се­кун­ды.

– В мо­ги­ле успо­ко­юсь, – на­смеш­ли­во ото­звал­ся муж.

– Толь­ко не рань­ше, чем да­ди­те мне раз­вод, – на­пом­ни­ла ему я, очи­щая от жел­тиз­ны еще один ма­лень­кий уча­сток порт­ре­та.

Игорь ти­хо за­сме­ял­ся, и его бар­хат­ный го­лос ото­звал­ся зна­ко­мой дро­жью под реб­ра­ми. Да что ж та­кое? Мне ра­бо­тать на­до!

Я про­во­зи­лась с кар­ти­ной до са­мых су­ме­рек и оста­но­ви­лась лишь в тот мо­мент, ко­гда све­та ста­ло слиш­ком ма­ло, что­бы нор­маль­но ви­деть ре­зуль­та­ты ра­бо­ты и мо­мент, ко­гда сле­до­ва­ло ней­тра­ли­зо­вать дей­ствие рас­тво­ри­те­ля.

Игорь еще ка­кое-то вре­мя рас­спра­ши­вал ме­ня то про со­ста­вы, то про лак, пы­тал­ся вы­знать на­зва­ние жур­на­ла, из ко­то­ро­го я узна­ла о столь стран­ном спо­со­бе вос­ста­нав­ли­вать кар­ти­ны, но оста­но­вить не пы­тал­ся и о том, что я толь­ко зря ис­пор­чу по­лот­но, не при­чи­тал. В ка­кой-то мо­мент мне да­же по­ка­за­лось, что он не лю­бо­пыт­ству­ет, а ме­ня эк­за­ме­ну­ет, но я бы­ла слиш­ком со­сре­до­то­че­на на ра­бо­те, что­бы раз­вить эту мысль.

Ужин про­шел в от­но­си­тель­но доб­ро­же­ла­тель­ной об­ста­нов­ке: Ко­лень­ка и Настя, ко­то­рая уже немно­го при­вык­ла к на­шей ком­па­нии и пе­ре­ста­ла со­всем уж за­жи­мать­ся, об­суж­да­ли недав­нюю те­ат­раль­ную по­ста­нов­ку, ко­то­рую оба ви­де­ли в Ры­сев­ске. Игорь до­бав­лял что-то про те­ат­ры Ан­ти­квы. Я хло­па­ла гла­за­ми, вполне ис­кренне не по­ни­мая, о чем они го­во­рят. Мест­ная куль­ту­ра да­ле­ко не во всем по­хо­ди­ла на при­выч­ную мне, по­это­му тол­ком участ­во­вать в раз­го­во­ре я не мог­ла. За­то мог­ла слу­шать и мо­тать на ус, чем и за­ни­ма­лась.

По­сле ужи­на я по­во­зи­лась с крес­ла­ми в го­сти­ной, до­са­дуя на то, что в этом вре­ме­ни нет нор­маль­но­го осве­ще­ния. Но для то­го, что­бы во вто­рой раз от­шли­фо­вать и от­по­ли­ро­вать ста­рое де­ре­во, мне по­на­до­би­лось ско­рее ося­за­ние, чем зре­ние. И толь­ко ко­гда по­ня­ла, что стою над сво­им дра­го­цен­ным ста­рьем по­чти в пол­ной тем­но­те, ре­ши­ла, что по­ра и от­дох­нуть.

Сле­ду­ю­щий день обе­щал быть не ме­нее про­дук­тив­ным, чем про­шед­ший, и я да­же улы­ба­лась в по­лу­сне, пред­вку­шая его. Од­на­ко про­буж­де­ние раз­би­ло все мои на­деж­ды.

По ушам при­выч­но ре­за­нул крик Биг-Бе­на, и я впер­вые за вре­мя жиз­ни в но­вой ре­аль­но­сти от­кры­ла гла­за, чув­ствуя ужас­ную го­лов­ную боль.

Я ле­жа­ла на спине, те­ло по­че­му-то ны­ло, бы­ло душ­но, буд­то я под де­ся­тью оде­я­ла­ми, и что-то ще­ко­та­ло нос.

Под­няв ру­ку, я сня­ла с ли­ца лос­ку­ток тон­ко­го го­лу­бо­го сит­ца. По­до­зри­тель­но зна­ко­мый. По­кру­ти­ла его, пы­та­ясь по­нять, где уже ви­де­ла ткань та­ко­го цве­та, и вспом­ни­ла пла­тье, в ко­то­ром бы­ла в день, ко­гда вер­нул­ся Игорь.

В ду­ше вско­лых­ну­лись нехо­ро­шие по­до­зре­ния. Я под­ня­лась, се­ла на кро­ва­ти, и на пол по­сы­па­лось мно­же­ство тря­пок, ко­то­ры­ми я ока­за­лась на­кры­та. Вер­нее да­же ме­ня буд­то за­ко­па­ли в них.

От­ка­зы­ва­ясь ве­рить в про­ис­хо­дя­щее, я пе­ре­би­ра­ла ру­ка­ми ис­пор­чен­ные на­ря­ды, чул­ки, по­я­са, рас­тер­зан­ные шляп­ки и чув­ство­ва­ла, как к гор­лу под­сту­па­ют сле­зы.

Под­ня­ла го­ло­ву, при­слу­ша­лась, но дом еще толь­ко про­сы­пал­ся: за ок­ном ед­ва свет­ле­ло, су­е­ти­лись слу­ги, од­на­ко в бу­ду­а­ре ни­ко­го не бы­ло. У кро­ва­ти по­блес­ки­вал ажур­ный но­жик для бу­маг.

На негну­щих­ся но­гах я вста­ла и под­ня­ла его, про­ве­ла паль­цем по лез­вию, пы­та­ясь по­нять, в са­мом ли де­ле его дер­жа­ла я, но но­жик лишь пом­нил, что дви­же­ния то­го, кто его взял, бы­ли быст­ры­ми, лег­ки­ми и ис­те­рич­ны­ми. Вполне по­хо­жи­ми на жен­ские.

Не мо­жет это­го быть… это не мог­ла быть я, прав­да?

Что­бы не сто­ять, вы­шла в бу­ду­ар,