Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Джек почувствовал, что разделяет — самую малость, заметьте — радость Мэри. Не из-за новых лиц, а из-за одного старого. Из-за Дейла.

«Винола» замерла с адским скрежетом тормозов. Передняя и задняя двери-гармошки разошлись в стороны.

— Добро пожаловать на «Винолу»! — прохрипел механический голос, усиленный динамиками. — Маршрут до Пернила! Этот состав больше не ходит в Гилеад! Ищите утешения в других краях! Этот состав больше не ходит в Пеннилтон! Без кондуктора! Повторяю, без кондуктора! Не пропустите своей остановки! Две минуты на посадку! Две минуты на высадку! Без кондуктора! Предъявите посадочный талон Глазу!

Глаз, как знал Джек, давно умер, но Янгблад дал ему код разблокировки. Джек открыл лючок с надписью «ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ» на выцветшем, едва разборчивом английском, за которым обнаружилась панель с кнопками. Она мигала красным, что указывало на плохой контакт где-то внутри. Надеясь на лучшее, Джек набрал 7723. Несколько секунд ничего не происходило. Затем панель загорелась зеленым, и «Винола» выкрикнула: «Все на борт!»

Пэй съязвил:

— Кто на борт, а кто за борт. — Он пихнул Джека локтем в бок — весьма острым для такого толстяка локтем. «Может, у него где-нибудь локтеточка припасена», — подумал Джек. — Сечешь, Джеки-бой?

«Поездка обещает быть долгой», — вздохнул Джек.

3

Воздух в трамвае был горячим, спертым и неподвижным. Джек швырнул свой неподъемный рюкзак на одно из сидений. Вверх взметнулось облако пыли. Когда «Винола» дернулась, отъезжая от станции, Мэри покачнулась назад и непременно упала бы, не успей Джек ее подхватить.

— Спасибо, сэй, спасибо, — проговорила она и попыталась открыть одно из окон. Оно намертво заржавело. Джек встал, чтобы помочь.

Пэй проигнорировал их усилия и плюхнулся на сиденье, подняв еще больше пыли. Наконец им удалось сдвинуть окно по древним пазам, избавив Джека от необходимости выбивать стекло рукояткой «Глока». Ему удалось открыть еще два окна, и внутрь ворвался свежий утренний воздух, пропитанный солью Чистого моря.

Мэри смотрела в окно на проплывающие мимо пастбища Выгона с лицом потрясенного чудом ребенка. Эти холмистые, усыпанные цветами луга тянулись на тридцать колес от побережья до самой пустыни, но Джек сомневался, что Мэри видела хотя бы малую их часть. Она торчала в Дези уже порядочно, лет восемь (хотя, как уже говорилось, с временем тут творились такие чудеса, что утверждать нельзя), и нигде больше не бывала с тех пор, как Эйден привез ее из Нью-Йорка. Это ее первая поездка за пределы побережья Чистого моря, и Джек подумал, что, возможно, именно поэтому и взял ее с собой — просто ради выражения восторга на ее лице. Глупая мысль, но, если не считать интуиции, ничего лучше у него не было.

Джек устроился на сиденье в передней части вагона, подальше от Пэя Орвилла, и с трудом опустил еще одно окно. Трамвай набирал ход, и Джек подставил лицо навстречу сладкому воздуху. За окном он наблюдал, как табун диких пони Выгона мчался наперегонки с уплывающей тенью облака по длинному склону, поросшему красными и оранжевыми цветами. Джек и сам отчасти разделял восторг Мэри. Откинувшись на спину, он скрестил руки на груди. «Винола» плавно покачивалась из стороны в сторону. Это движение убаюкивало, особенно после почти бессонной ночи.

Джек подумал: «Загляну в казино „Хована“, подниму пару тысяч на блэкджеке или рулетке».

Джек подумал: «Заеду к Торену в Линкольн и заберу книгу для Янгблада, если она у старого Карла еще осталась».

Джек подумал: «А потом увижусь с Дейлом. Увижусь со своим другом».

Джек уснул. Сперва чутко, а затем провалился в глубокий сон.

4

Громкоговоритель объявил Кайли, а несколько часов спустя — Хиллтаун. Первую остановку Джек проспал, но в Хиллтауне трамвай дернуло с такой силой, что он не только проснулся, а едва не слетел на пол. Джек выглянул в окно: заброшенный городишко точь-в-точь походил на декорации к какому-нибудь старому вестерну из тех, где снималась его мать, вроде «Шерифа из Дэдвуд-Галч» или «Ночи стрелков». Несколько кляч с распухшими суставами — истощенные, заморенные голодом родичи тех самых пони Выгона, что так вольно и дико скакали на лугах к северу и западу от Дези, — стояли у коновязей перед салуном и универсальным магазином, понурив головы то ли от сна, то ли от полного изнеможения.

— Посмотри, какие они тощие! — возмущенно вскричала Мэри. — У них же нет ни еды, ни воды! И это на таком припеке! Какое людоедство по отношению к животным! Надо кому-нибудь сказать…

— Думаю, ты хотела сказать «живодерство», — поправил Пэй. — А сделать нужно вот что: ровным счетом ничего. Или тебе охота остаться в этой высохшей геморройной заднице? Чтобы тебя взял в оборот какой-нибудь местный сброд со стволами, который сейчас глушит пойло в салуне «Паршивая птица»?

«Ты хотел сказать, в салуне „Маламут“», — подумал Джек, и его мысли мгновенно унеслись в потаенный, глубокий уголок памяти, где он хранил воспоминания о матери. Он редко заглядывал туда, ведь эти воспоминания до сих пор причиняли боль, но порой, даже в этой своей странной нынешней жизни, он ловил себя на том, что снова возвращается туда. О, былая боль уже притупилась — Лили Кавано прожила долгую жизнь, во многом благодаря ему, — но память никуда не делась, потому что, хорошо это или плохо, все дети (и мальчишки в особенности) помнят своих матерей. Вот и сейчас Джек мысленно видел, как она стоит в каком-то баре или ресторане и декламирует «Выстрел Дэна МакГрю», все десять строф[2]. Без единой запинки, под всеобщие аплодисменты. Сколько ему тогда было? Шесть? Семь? Это было в те времена, когда все жили в Стране Грез и никто не знал иной реальности.

Он поднялся в запыленный проход «Винолы», прижал одну руку к сердцу, а другую вскинул вверх, словно принося присягу, и зычно продекламировал:

Мэри захлопала в ладоши:

— Еще!

— Что за хрень ты несешь? — спросил Пэй.

— Да так, ничего. Мать вспомнилась. Стихи. А дальше я не помню.

«Винола» закончила свое очередное объявление и с рывком тронулась с места. Хиллтаун с его салуном и несчастными лошадьми остался позади. Теперь они катили по скалистой местности, которую в тех самых старых вестернах Лили непременно назвали бы бесплодными землями (это до того, как ей пришлось столкнуться на экране с чередой совсем уж невероятных кинематографических чудовищ, включая стаю гигантских радиоактивных сусликов). Редкие