Пол Андерсон - Игры Сатурна. Наперекор властителям
Тем временем я мысленно повторял старинное прощанье: Господи, прими еще одну душу, Господи, защити ее теплом души своей, и насыть ее молоком, пока то, чем был ты, не станет свободным.
Реро присоединилась ко мне в размышлениях, которые оказались в основном правильными. Поскольку правда так никогда и не стала общеизвестной на Арвеле, как это и должно было бы быть, позвольте мне коротко рассказать об этом.
«Южный Крест» был также одним из самых старых кораблей дальнего следования в его мире. Он точно так же направлялся к самой яркой звезде в созвездии, именем которого он был назван, точно так же, как хотели этого и мы, люди называют эту звезду альфой Креста. Как и мы, они использовали преобразователи материи для смены дежурств в космосе. Этому кораблю случилось пролетать мимо сгоревшего черного карлика, поэтому они сменили его программу и привели его на орбиту планеты для научных исследований. Четверо мужчин отправились их осуществлять. Непредвиденные факторы, в основном огромное магнитное поле объекта, вывело из строя их металлический двигатель и их трансмиттер. Двое из них погибли, пытаясь произвести устранение неполадок. Те, которые остались в живых, умирали от голода, когда наконец им удалось собрать примитивный преобразователь. Не зная его констант с точностью, они варьировали его настройку, пока не поймали сигнал от принимающей станции. Когда им это удалось, Давид Рейерсон в порыве ринулся через него. Так уж получилось, что он настроился не на человеческую волну, а на борт нашего «Быстрокрылого».
Скоро я предупредил Реро:
— Мы должны ответить, и быстро, прежде чем кто-либо на другом конце переключится на иной код и мы потеряем контакт.
— Да, — согласилась она. Ее аура горела от нетерпения, хотя в то же время ее прикосновение отдавали последние почести умершему. — К рассвету, и что за чудо! Целая раса, на такой же ступени развития, что и наша, но обладающая определенными знаниями, которых нет у нас, — вся транспортная сеть подключена к нашей. — О неизвестный друг, радуйся своей судьбе!
— Я надену скафандр и возьму с собой останки, — сказал я. — Это должно показать наши добрые намерения.
— Что? — Ее запахи, облачко пара, клетки, меняющие цвет, ставшие черными, выражали ужас. Она схватила мою руку так крепко, что когти впились в нее, — Один? Воах, нет!
Я притянул ее к себе.
— Реро, жизнь моя, для меня нож острый расставаться с тобой, не зная… не останешься ли ты моей вдовой. Но все же один из нас должен остаться, чтобы обслуживать корабль и привести домой известия, если другой не вернется. Я думаю, что женское проворство не много значит, если корпус там похоже несколько больше, чем этот, а мужская сила может пригодиться.
Она недолго сопротивлялась, потому что наделе у нее больше здравого смысла, чем у меня. Только я должен был сказать об этом первым. Мы даже не прекратили заниматься любовью. Но я никогда не видел такого чистого красного цвета, чем тот, что был в ее взгляде, когда мы обнялись.
Итак, я, защищенный от ядовитых веществ, вошел в трансмиттер и возник на борту «Южного Креста» с телом Давида Рейерсона на руках. Его товарищ Теранги Макларен принял его с благоговением. После этого Реро-и-я помогли ему отрегулировать настройку на станцию, управляемую его расой, и он шагнул через пропасть, неся смерть и победу.
Последовала дюжина лет — десять земных — когда все узнали об этом, и комиссии от двух народов встретились в нейтральном месте, когда были посланы новые представители на обе планеты, которые вернулись домой в недоумении, а ученые тем временем совместно собирали достаточно данных, чтобы понять, насколько они невежественны. Моя жена и я тоже были вовлечены в эти попытки не только из-за того, что мы осуществили первый контакт совершенно случайно, а потому что наш предыдущий опыт с софонтами давал нам большое преимущество. Будьте уверены, они были все примитивными, а вот теперь Арвель имел дело с цивилизацией, которая расщепила атом, перестроила ген, и поселила колонии по всему межзвездному пространству. Здесь мы тоже, однако, были прекрасно оборудованы, она — для того, чтобы найти общий язык со своими собратьями-пилотами, я — с такими же, как сам, инженерами.
Соответственно и земляне, для которых число десять особенное, решили отметить десятилетие с церемониями и пригласили представителей Арвеля, и было естественно, что поехали Реро-и-я.
Кроме символической, мы могли бы принести и практическую пользу. Пока наши два племени едва ли имели что-то общее, кроме как попытки в области техники. Все время тратилось на какие-то соглашения. Вероятней всего, хотя и не обязательно, если мы сможем соединить наши сети преобразователей материи, тогда каждый из нас сможет пересечь пространство вдвое большее, в два раза больше получить прибыли и мест для проживания…
Ну не совсем так. В этом отношении Арвель получит несколько меньше, поскольку в Сарнирианской системе происходит до смешного необычное перераспределение химических элементов. Планеты, где под воздействием фотосинтеза высвобождается хлор, более редкие, чем те, где высвобождается кислород, не говоря уж о дополнительных требованиях. (Мой названый брат — путешественник Давид Рейерсон имел в костях кальций вместо кремния…) Многие представители наших семейных кланов и племен ревниво относятся к этому, требуют компенсации за эти различия. В то время как на Земле… ну, именно об этом я и хочу рассказать, если смогу. Определенно обе стороны преследовали мысли: Насколько им можно доверять? Они управляют энергией, которая может разнести мир на куски.
Под предлогом присутствия на безобидной официальной церемонии Реро-и-я хотели поговорить лично и неофициально с влиятельными представителями человеческой расы, и помочь тем самым заложить почву для переговоров, которые могли бы закончиться подписанием союза. Таков был наш план, когда мы с нетерпением согласились поехать туда.
Но после того как мы пробыли некоторое время на Земле, мы горели от разочарования. И таким образом, случилось так, что мы стояли на террасе, ожидая, когда нас проводят на секретную встречу.
Бывшая крепость, такая старая, что страшно делается, модернизированная позднее и расширенная настолько, что в ней размещались все властители планеты. Этот комплекс, называемый Цитаделью, возвышался во всем своем великолепии среди гор, которые носили название Альпы. С парапета мы смотрели вниз на крутые склоны и скалы, которые спускались в долину. За ней снова высились вершины, водопад блестел наподобие вынутого из ножен кинжала, белизна с синеватыми тенями покрывала, как одеяло, острые вершины, каменные глыбы отливали зеленью. Это — холодная планета, где вода часто замерзает так, что приобретает удивительный вид. Солнце стояло высоко на бледно-сером небе, время было к полудню, солнечный диск казался несколько больше, чем у Сарнира над Арвелем, но его свет был более приглушенным. Не только это давало меньше ультрафиолета, просто его поглощал воздух. И все-таки Реро-и-я научились видеть красоту в мягком сиянии с оттенком золотого, в тысяче сияющих бледных тонов в этом сверхъестественном пейзаже.