Крымский перелом - Эдуард Тен

По данным разведки, гарнизон, прикрывавший Балаклаву, не превышал шести-семи тысяч штыков и сабель. Он занимал Федюнинские высоты и Сапун-гору, упираясь флангом в Чёрную речку. Дивизия Мангера с ходу атаковала четыре передовых форта, занятых турецкими частями под началом английских офицеров. Мобильные группы гранатомётов дали по два залпа — гарнизоны фортов, побросав оружие и имущество, в панике отхлынули в сторону основного лагеря.

Однако на маршруте продвижения Мангер неожиданно столкнулся с шотландским гвардейским полком при десяти орудиях и батальоном французских гренадер — всего около двух тысяч штыков. Надо отдать должное британцам: они не дрогнули, в отличие от турок. Осознавая малочисленность, шотландцы растянулись в двухшереножный строй, расставив в промежутках орудия, и замерли в спокойном ожидании боя. Подполковник Андрей Сомов приказал остановить наступление полка.

— Ложись! — прозвучала команда, мгновенно подхваченная по цепи. Полк словно единым движением припал к мёрзлой земле.

Тут же прогремел залп шотландских пушек — ядра легли вплотную к стрелкам. Гранатомётчики, действуя с предельной скоростью, после пристрелочных выстрелов накрыли ряды противника залпом из пяти гранат. Шотландские ряды вздрогнули от разрывов, и, видимо, командир гвардейцев, оценив подавляющую мощь наступающих, осознал безнадёжность положения. Но было поздно.

Русские стрелки, накатываясь волнами, стремительно сокращали дистанцию. Тактика была отработана до автоматизма: первая шеренга давала залп, сменялась следующей, та, пробежав десять шагов, вновь поражала врага — и так безостановочно. Ряды шотландцев таяли на глазах, но ни один боец не побежал, не дрогнул. Они мужественно отвечали, сумев дать даже два ответных залпа. С семидесяти метров заключительный залп русских стрелков уложил последних из оставшихся в живых шотландцев и французов. Санитары уже собирали немногочисленных убитых и раненых стрелков с нашей стороны — потери оказались ничтожными по сравнению с результатом.

Полки графа Муравина и Степанова, не сбавляя шага, сметая с пути случайные заслоны, рвались вперёд. С левого фланга два полка из дивизии Райкова, они двигались параллельно, почти не встречая сопротивления, и уже нависали над окраинами Балаклавы.

Но самый неожиданный и страшный удар судьбы уготован был правому флангу. Пластунская бригада, выбирая кратчайшую дорогу среди холмов, внезапно вышла прямо на бивуак английского драгунского полка. Там ещё дымили походные костры, лошади стояли на привязи, а люди, застигнутые врасплох, бросились к коновязям. Британцы, несмотря на внезапность, попытались собраться в строй. Офицеры, выхватив сабли, сиплыми голосами выравнивали ряды, и сквозь шум лагеря слышался дробный топот сапог, бегущих к оружию.

Однако гранатомётчики пластунов опередили их на мгновение. Дружный залп накрыл лагерь частые взрывы раздавались по всему лагерю, внося в ряды драгун сумятицу. Лошади, обезумев, рвали привязь и, давя седоков, носились меж палаток. В этом аду англичане всё же успели выстроиться — пусть в неровную, шатающуюся линию, с оскалёнными лицами и поднятыми карабинами, но они стояли, отстреливались.

Батальоны пластунов развернулись и дали первый залп. Огонь вёлся по готовности — шеренги стреляли одна за другой без промедления, и каждая пуля находила цель. Драгуны пытались отвечать, но их жидкий строй просто не выдерживал плотности русского огня. Они падали, а те, кто оставался, смыкали плечи, из последних сил пятясь назад, к реке. Они погибали мужественно, без единого крика о пощаде. За какие-то несколько минут беспощадной стрельбы английский драгунский полк перестал существовать. Почти все его чины легли там, где пытались принять бой. Никто не бежал. Противник был уничтожен прежде, чем успел нанести нам хоть один удар.

Быстро пройдя лагерь, проводя зачистку и контроль бригада как можно скорей пыталась подойти к городу, но на пути встала бригада легкой кавалерии генерала Кардигана.

Генерал, не зная общей обстановки построил бригаду и решил атаковать неприятеля, видя перед собой пехоту.

Войсковой старшина Лермонтов, командир Дикого полка увидел их издалека — сверкающую лавину, спускающуюся с холмов. Бригада Кардигана шла на пластунов стремительно и красиво, как на параде. Трубы играли атаку, ветер трепал их алые вымпелы, и даже на таком расстоянии было видно, как гордо сидят в сёдлах эти британские львы.

Однако пластуны, на чьи позиции обрушилась эта стальная волна, встретили их не паникой, а хладнокровной улыбкой. Ударили гранатомёты. Они подпустили кавалерию почти на пистолетный выстрел и ударили залпом — таким плотным, что передние ряды англичан просто исчезли. Ещё залп — и лошади уже скакали без седоков, всадники бились на земле, а сзади напирали новые эскадроны, не видя, что впереди — верная смерть.

В этой суматохе, когда бригада уже потеряла управление, как стадо без пастуха, прозвучал сигнал атаки для полка. Дикий полк появился из-за холмов внезапно, как горный обвал, — всадники с чёрными бородами, в мохнатых папахах и бурках, с диким воем и визгом обрушились на фланг измочаленных англичан. Казаки зашли с другой стороны, методично вырубая растерянных британцев.

Михаилу довелось видеть много смертей, но гибель этой бригады поразила его до глубины души. Англичане умирали с удивительным достоинством: офицеры падали с поднятыми саблями, не сделав ни шагу назад; рядовые прикрывали друг друга спинами, отбиваясь до последнего вздоха. Когда дым рассеялся, перед пластунами лежало поле, покрытое телами в красных мундирах. Кардиган, спасшийся чудом, галопом уносился прочь. Его бригада пала вся — до последнего человека. Никто не кричали «ура» над этим полем. Веселов встал смирно и отдал честь врагу, который умел умирать, не сдаваясь. Другие офицеры стоявшие рядом последовали его примеру.

Дивизия Мангера и подошедшая бригада пластунов штурмовали Балаклаву. Сил которые могли оказать сопротивление в городе не было. Дивизия Райкова и Мангера вышли за город и продолжили медленное продвижение в тыл к войскам союзников осаждавших Севастополь с южной стороны. Остановившись в трёх верстах от Балаклавы они встали заслоном. Пока командование союзных войск разбиралось в обстановке пластуны прошерстили город и склады, начался поспешный вывоз трофеев. Порох, продовольствие, медикаменты. Мы удерживали город в течении двух суток. Дивизии Мангера и Райкова после моего приказа быстро оставили позиции и отступили к Чоргуну. Дивизии наступавшие с юго-востока отошли к Макензи. Пластунская бригада с ротой сапёрного батальона оставляли город последней. Всё что находилось на складах безжалостно уничтожалось. Были взорваны оставшиеся склады с боеприпасами.

Наш рейд был более чем успешным. Как он усложнил жизнь союзного контингента показало ближайшее будущее.

Французский флагман. Временный штаб союзный войск.

За длинным столом,