Большая охота - Алекс Хай

Ковалёв поднялся и протянул мне руку для пожатия.

— Добро пожаловать в высшую лигу, Александр Васильевич. И в зал почёта. Нам понадобится сделать ваш официальный портрет.

Только тогда та глубинная часть меня осознала, что всё закончилось.

— Благодарю, Иван Петрович, — в горле вдруг пересохло, и ответ вышел хриплым. — Господа… Спасибо.

Я пожал руку председателю, потом Осипову. Старый мастер удержал мою ладонь на мгновение дольше.

— Ваш первоначальный расчёт изоляции был недостаточен, — сказал он.

— Да. На сопряжении золота и платины я…

— Мы видели, Александр Васильевич. И видели, что вы остановили проверку. Установили причину, исправили и повторно испытали изделие до того, как передать его комиссии.

Он отпустил мою руку.

— В окончательном варианте работа полностью соответствует требованиям. Поздравляю, Александр Васильевич.

Никакого снисхождения в его голосе не было, и это я оценил вдвойне.

Старицкий пожал мою руку крепко, обеими ладонями.

— Хорошая развязка получилась. На переключениях держит уверенно. Не у каждого опытного мастера так получится.

— Именно за них я и переживал, — признался я.

— Было заметно. Однако же, глядите-ка, справились, и справились отлично!

Впервые за весь день уральский Грандмастер улыбнулся.

Ковалёв тем временем закрыл папку.

— Решение принято по результатам всех представленных работ и испытаний. В том числе независимой проверки вашей методики. Сегодня вы завершили квалификацию, Александр Васильевич. И стали самым молодым Грандмастером Девятого ранга в истории артефакторики.

Я слышал эти слова и раньше. От Самойлова, от Ковалёва. Только теперь за ними стояло официальное заключение, которое признавали во всём мире.

— Торжественное вручение знака отличия состоится примерно через час, после его настройки на вашу сигнатуру, — продолжил Иван Петрович. — В парадном зале. Позовите родных. И поешьте чего-нибудь, вы ведь с утра за верстаком…

Я ещё раз поблагодарил комиссию и вышел.

Отец стоял у окна, держа в руках пальто. Увидел меня — и замер.

— Сдал, отец. Девятый ранг.

Василий Фридрихович положил пальто на подоконник. Подошёл и крепко прижал меня к себе.

Я уткнулся лицом в его пиджак. Знакомый запах одеколона, шерсти и почти выветрившийся — мастерской. Ещё недавно я встречал его после такого же экзамена. Теперь отец держал меня за плечи и не спешил отпускать.

— Я горжусь тобой, Саша. Мой сын… Мой сын удивил весь мир.

— Спасибо, отец.

Я отстранился и обнаружил, что улыбаюсь. Отец улыбался точно так же.

— А теперь пора сообщить всем хорошие новости, — сказал Василий. — Надеюсь, ты зарядил телефон?

— Лена дала мне дополнительный аккумулятор, — улыбнулся я и первым делом набрал номер матери.

Лидия Павловна ответила после первого гудка.

— Саша? Ну как там?

— Всё хорошо, мама. Сдал. Грандмастер Девятого ранга.

В трубке стало тихо. Потом я услышал, как Лена спросила: «Что он сказал?» Мать повторила мой ответ, и где-то совсем рядом с ними Денис выдохнул так громко, что я рассмеялся.

— А я что говорил! — донеслось следом.

— Последний час ты вообще ничего не говорил, — отозвалась сестра.

Телефон зашуршал. Теперь со мной разговаривала Лена.

— Когда церемония?

— Через час вручение знака. Здесь, в Гильдии. Можете приехать.

— Разумеется, приедем. Мама, где то твоё зелёное платье? Денис, пусть машину подадут через полчаса. Саша, никуда не уходи! Мы скоро будем!

— Куда же я отсюда денусь? — усмехнулся я.

Мать потребовала вернуть ей телефон.

— Сынок… — сказала она и опять замолчала.

Я прислонился плечом к стене.

— Приезжайте, мама. Вы должны быть здесь. Все вы.

Звонить Алле я отошёл в конец коридора. За высоким окном сгущались сумерки, на стекле отражались лампы.

Экран зажёгся почти сразу.

— Саша?

— Сдал.

Она прижала пальцы к губам. Потом закрыла глаза, опустила руку и улыбнулась.

— Господи… Наконец-то.

— Я тоже так подумал.

Алла покачала головой, словно собиралась меня за что-то отругать, но вместо этого засмеялась. Я смотрел на неё и чувствовал, как отпускает последнее напряжение, которого даже отцовское объятие не сняло до конца.

— Ты счастливчик, — сказала она.

— Наверное.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Мне хотелось оказаться рядом, обнять её. Экран внезапно показался слишком маленьким.

— Знак уже вручили? — спросила Алла.

— Через час. Потом пришлю фотографию.

— Обязательно. И маменька просила сразу сообщить. Она делает вид, что читает, а сама уже трижды заходила и словно невзначай интересовалась, как у тебя дела.

— Передай ей мою благодарность за беспокойство.

— Передам. Саша… Я… Я очень за тебя рада.

Она произнесла это негромко, без улыбки. Я кивнул. Ответить сразу почему-то не получилось.

Мы попрощались, и я отправил Михаилу Игнатьевичу обещанное сообщение. Коротко: испытание пройдено, решение единогласное, квалификация присвоена.

А потом вернулся к отцу.

Он протянул мне чашку чая и тарелку с двумя бутербродами. Где он их раздобыл — загадка. Я съел оба и только после этого понял, насколько был голоден.

В парадном зале поправляли освещение. Фотограф попросил убрать со столика антикварный хрустальный графин — тот давал ненужный блик. На стенах висели портреты выдающихся мастеров…

Теперь и для моего портрета тоже предстояло найти место. Уже для второго в моей странной истории.

Мать приехала элегантном в тёмно-зелёном платье, на фоне которого дивно раскрывалась красота уральского изумруда из её артефакта. Увидев меня, остановилась на пороге, словно хотела рассмотреть издалека, но потом подошла и крепко меня обняла. Лена встала рядом, держась за Дениса, и вытерла что-то у меня на щеке.

— Чернила, — пояснила она.

Денис пожал мне руку, затем притянул к себе и хлопнул по спине.

— Ну ты даёшь, Фаберже!

Людей собралось немного: комиссия, несколько мастеров Гильдии, сотрудники, ещё не успевшие разойтись. Ковалёв дождался, пока мы займём места, и открыл