Обнулённый 6 - Виктор Рэн

— На запад сейчас вообще не пройти, — доложил он, стряхивая снег с плеч. — По пояс утопаем в низинах. Лошадь увязнет на первой версте.

Я стоял на крыльце и смотрел, как снег заваливает двор, конюшню у разъезда Хагена, штабеля дров и следы, которые ещё утром оставила на снегу Лилиана босыми ногами. Если бы мы отправили гонца, он не доехал бы до Запада и увяз бы в снегу.

Анклав стоял где-то на западе, за вёрстами и вёрстами земли, покрывающейся плотным одеялом. Война шла и на юге. Хотя там, возможно, было и не так холодно. Кризис Косинца никуда не делся. Хотя природа, похоже, решила дать шанс и нам, и Иеремии. Если все так и продолжится, вряд ли хаку, демоны, да хоть весь Пятый легион вместе взятый сможет просто взять и напасть на Косинец.

В эту ночь погода меня успокоила настолько, что я и вправду думал, что посреди разворачивающегося снежного безумия, ничего опасного и вправду не случится. Но на крайний случай, я положил рядом с подушкой Жнеца. А Шахтер облокотил на кровать прямо у изголовья. А чтобы спокойные времена никуда не сбежали, под подушкой покоился верный рабочий нож.

Утомленный обходом стен в непогоду, я быстро заснул. И только тихий вкрадчивый голос под кроватью прошептал где-то далеко-далеко: «Скоро. Очень скоро».

После первичного снегопада зима окончательно вступила в свои права. Снег шёл четыре дня подряд, завалив всю округу. Потом перестал ненадолго и завалил с новой силой, превратив начало зимы в настоящую снежную бурю. Вскоре сугробы вокруг крепости начали подниматься настолько, что пришлось заменить тренировки молодых расчисткой снега не только внутри, но и снаружи Косинца. Так получилось хотя бы немного разгрести снег, чтобы не потерять основное преимущество военного форпоста — высоту стен.

На то, чтобы выставить полноценную заставу в такой снегопад у Вальтера ушла седмица. Он, в прямом смысле этого слова, окопался на восточной дороге, в двух верстах от Косинца, у поворота, где тракт зажат между двумя холмами и объехать его негде. Караваны пошли почти сразу.

Я этого не ожидал и, судя по докладам Вальтера, он тоже. В первые две седмицы после возведения заставы через нее прошло одиннадцать обозов, и каждый заплатил, потому что купцы предпочли буран войне. Южные тракты пролегали через воюющие земли, и там брали не пошлину, там вполне могли забрать жизнь.

Это были первые деньги, которые Косинец заработал сам за три года. А потом дороги завалило так, что по ним стало почти невозможно проехать. Тот самый снег, что отрезал путь любому врагу, перекрыл его и обозам. К середине зимы телеги почти перестали идти, не считая редких смельчаков, и застава стояла пустой. Вальтер снял с неё людей и вернул на стены. В такой мороз любому каравану все равно предстояло завернуть в Косинец, иначе купцы рисковали околеть по дороге.

Лилиана никак не показала ни радости, ни разочарования. Но я видел её, когда Вальтер принёс ей реальные деньги за первые две седмицы. Как бы она ни пыталась прятать эмоции, пополнение казны точно пошло нам на руку. Метод сработал. Весной он сработает снова.

Двое охотников Вальтера взялись за лес южнее и за зиму добыли достаточно, чтобы прибавка оказалась заметна на кухне. Даже если излишков мяса не оставалось на продажу, к Хагену устремился ручеек трофеев с дичи. Правда, пока эта часть лишь сокращала и без того набежавший долг Косинца перед разъездом Компании.

Ульрих выбрал себе двоих молодых ребят, как и обещал, и гонял их так, что на вторую седмицу один из них пришёл к Бенджи и попросился обратно на стену. Ульрих его не отпустил, а Бенджи не стал спорить со стариком. Вылазки за овраг начали приносить какую-то выгоду только в последние две седмицы, когда оба парня наконец хотя бы немного подучились. Как источник денег это было слабо, и Ульрих сам это признавал.

Хаген брал трофеи с любого вида охоты, а после моего напоминания о том, что о его связи с Братством никто не забыл, часть пушнины на юг пошла вне долга. А вместе с ней трофеи из Спорных земель, за которые в Посту давали отдельно. Запасы лесного ряда постепенно наполнялись нашими товарами.

Письмо Беатрис Красс ушло с первым же спокойным днем. Лилиана отправила птицу, но ответа так и не получила. Ни отказа, ни согласия, ни даже подтверждения, что письмо дошло до Талвега. Лилиана об этом не заговаривала, и за полторы луны не спросила ни разу, не привезли ли новостей с юга.

Про продажу земли Компании больше не вспоминал никто. И хотя первое время казалось, что финансовые дела Косинца если не выравниваются, то хотя бы больше не плавают на дне, нас настигла новая беда: люди. Беженцы потянулись с запада, и пока дороги совсем не завалило, их успело дойти чуть меньше тридцати.

В любой другой миг Лилиана радовалась бы пополнению. Но не зимой. И все же, несмотря ни на что, мы им в приюте не отказали. Посёлок на сорок душ вырос почти вдвое. Их расселили по свободным домам, где-то подселили к хозяевам, самых последних устроили в сарае у господского дома и в кузне, которая стояла без дела. Спали люди зачастую вповалку, на соломе, по нескольку человек в комнате.

Хотя сам Косинец худо-бедно справлялся с холодом, во многом благодаря запасам, что в наше отсутствие сделал Ульрих, того же нельзя было сказать о беженцах. Двое умерли от холода в первую же седмицу, промерзнув насквозь ещё на подходе к Косинцу: их внесли в ворота живыми, но, несмотря на помощь Лазаря и Айрис, они не выкарабкались. И хотя Айрис успела обрести почти святой статус в Косинце благодаря своему огню, ставшему из смертоносного оружия для многих спасением, спасти выходило не всех.

Трое детей умерли от горячки в середине зимы. Лазарь сидел с ними четыре ночи, Айрис грела им воду и топила комнаты. Но это все равно не помогло.

Еды хватало с трудом. Лилиана говорила на совете, что до весны провианта хватит на тех, кто есть. Теперь людей было в полтора-два раза больше. Паёк урезали дважды, и к весне его придётся урезать ещё раз.

Ульрих поставил беженцев на