Крымский перелом - Эдуард Тен
Глотнув остывшего чая, Андрей Ульянович Коренев лёг на свой лежак и, несмотря на усталость, не мог уснуть. Неожиданно для себя он вдруг вспомнил отца с матерью и старшего брата Семёна.
В памяти всплывали воспоминания о детстве, о старшем брате Семёне, который был опорой, авторитетом для него. Отец, войсковой старшина Ульян Матвеевич Коренев, служил в штабе Оренбургского казачьего войска, мать Ася (Асия) Коренева была дочерью старшины рода киргизов-кайсаков Шарпеновых. Если Семён был умным и покладистым — любимец матери, тогда как Андрей рос упрямым и хулиганистым. Правда, Семён всегда любил младшего брата, но это не мешало ему, когда надо, всыпать ему по первое число. Андрей не обижался — знал, что заслужил. Именно благодаря заботе и наставлениям брата он выучился в кадетском корпусе. Семён окончил его с отличием, поступил в Московское пехотное училище, затем в академию и редко навещал родных в Оренбурге. Андрей же закончил военное училище для казаков и служил в казачьем полку.
Потом последовало направление — его, уже сотника, и двух хорунжих с пятнадцатью нижними чинами — в пластунский батальон на Кавказ. Там, три месяца, из них делали пластунов. К удивлению Андрея, сделали. Обучили, снарядили, вооружили — и научили Родину любить. Андрей улыбнулся в темноте, вспоминая те дни.
И вдруг он остро почувствовал, как далеко сейчас от дома, как сильно скучает по родным. Он перевернулся на бок, закрыл глаза и постарался уснуть. Завтрашний день требовал ясной головы и твёрдой руки.
— Командир…
Андрей проснулся и сел, потирая лицо.
— Три часа уже. — Тихо сказал ординарец.
Андрей собрался, проверил снаряжение и подошёл к сотне, которая тенями стояла вдоль стены.
— Хорунжий с десятком во рву. — Тихо прошептал командир второго десятка. Андрей присел и облокотился спиной к теплой стене. Потянулись минуты ожидания. Хотя он ждал начало обстрела, но всё равно он прозвучал неожиданно. Есаул услышал взрыв, следующий, и с равными промежутками они следовали ровной чередой. Четыре тени, быстро перебирая руками, устремились по стене вверх. Тишина. Слышно сопение и шевеление стоящих перед Андреем пластунов. Очередь быстро продвигалась. Наверху раздался крик, который сразу оборвался, затем выстрел из пистолета, ещё один. Наконец подошла очередь Андрея. Он ухватился за верёвку и быстро перебирая руками полез вверх. Достигнув края стены, перекинул тело и откатился в сторону. Выхватив пистолет из-за спины, Андрей побежал в сторону южной стороны. Спереди и сзади бежали пластуны. Раздался взрыв гранаты, крики, заполошенные выстрелы. Андрей споткнулся о лежащее поперёк тело.
— Вроде не наш, — мелькнуло в голове.
Наконец добежав до группы пластунов, которые, растянувшись цепью, стреляли с колена вниз. Кто-то кинул гранату. Взрыв на мгновение осветил место среди узких проходов между глинобитными домами. Выглянув за стену, он увидел пять лестниц, по которым торопливо взбирались солдаты. Видя, как солдаты и пластуны спускаются по ступенькам вниз, крикнул:
— Зачистка по трое. Сторожко, братцы.
Рядом стоял ординарец Игнат, спину прикрывал кто-то из своих.
— Куда, баран, — Андрей схватил солдата за рукав, который чуть не свалился со стены.
— Зенки разуй, раззява, вон спуск с правой стороны.
Андрей спустился со стены.
— Ты, командир, погоди, сами справятся. — Перекрыл дорогу Игнат, вставая впереди Андрея.
Началась уличная резня. Раздавались злые крики, матюки, выстрелы. Два глухих взрыва гранат. Видимо, кидали в дома. Некоторое время слышалось сопротивление в северной окраине, но через полчаса крепость была захвачена. Раздались радостные крики «Ура!». Рассвело окончательно, стало совсем светло. Андрей стоял у дувала дома. На узких улочках лежали трупы кокандцев вперемешку с редкими трупами наших солдат. Пластунов пока ни одного.
— Игнат, что там с воротами?
— Так завалили их землёй, камнями и всяким хламом. Вон, сапёры расчистку начали.
Подбежал возбуждённый хорунжий.
— Всё, командир, сдались коки (кокандцы), больше сотни. Наши их в плен повязали. Коменданта случайно прибили у ворот его дома.
Вход в крепость был один. Сапёры расчистили проход и открыли одну створку ворот. Пленных стали выгонять за стены. Они шли усталые, перепуганные, с опущенными головами, но в их глазах ещё теплилась искра достоинства.
Генерал Перовский стоял с офицерами у ворот, когда из разбитого проёма показался есаул. Коренев подошёл и устало доложил:
— Ваше превосходительство, сотня успешно провела штурм стены. Захвачены пленные. Потери: один убитый, четверо раненых.
Перовский, не дослушав доклад до конца, шагнул вперёд и обнял Коренева.
— Спасибо тебе, есаул! — сказал он с искренней теплотой. — Выручил. Не забуду. Готовь списки участников штурма. Всех представлю к наградам. Заслужили.
Было видно, как генерал Перовский искренне рад и воодушевлён победой. На его лице наконец-то исчезла та мрачная тень, которая преследовала его последние дни.
— Выводи своих пластунов, — добавил он, хлопнув Коренева по плечу. — Двое суток на отдых.
Крепость стояла на другом берегу Сырдарьи, поэтому гражданское население не особо пострадало. Мирные жители с тревогой наблюдали за осадой из-за реки, но когда стало ясно, что русские не собираются учинять расправу, они немного успокоились. Предполагая закрепление Ак-мечети за собой, солдаты не бесчинствовали. Командиры строго следили за порядком, и сразу после захвата крепости приступили к уборке и зачистке.
Перовский решил оставить в крепости гарнизон и начать восстановление укреплений. Ак-мечеть должна была стать опорным пунктом Российской империи в Средней Азии.
Лагерь пластунов стоял отдельно от всех. Вбитые в Андрея правила касательно стоянок и лагерей были перенесены в быт оренбургских пластунов. Они переняли всё полностью, с небольшими изменениями, адаптируя к условиям степи. Но устройство отхожих мест и употребление только кипячёной воды были обязательными условиями повседневной жизни пластунов. Чёткий порядок в лагере сразу бросался в глаза — даже Перовский отметил отличное устройство стоянки пластунов, ставя их в пример другим.
Который раз Андрей поминал добром те знания и привычки, которые вбивали им в пластунском батальоне. С самого начала, невзирая ни на что, он требовал от подчинённых соблюдения санитарных норм. Результат в походе был налицо: ни одного случая заболевания. В отличие от солдат, у которых с самого начала похода появились больные с кишечными расстройствами, и таких было немало. Пластуны, убедившись в действенности простых способов предотвращения болезней, молча выполняли требования командира.
Андрей подошёл к месту на