Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
«ПАССИВНЫЙ НАВЫК „ИСКРА ПУСТОТЫ“ — АКТИВИРОВАНА (НЕСТАБИЛЬНО)».
Сфера Инициации взорвалась. Волна энергии, вырвавшаяся из неё, смела всех, кто стоял рядом. Охранников отбросило к колоннам, столы регистрации разлетелись в щепки. Стеклянные витражи на окнах пошли трещинами, осыпаясь на пол дождём разноцветных осколков.
Сашка на полу втянул в себя воздух. Его тело выгнулось дугой, и из его рта вырвался хрип, переходящий в рёв. Разноцветное свечение вокруг его тела вспыхнуло ярче. Оно пульсировало в такт биению его сердца.
«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ЕДИНИЦЕЙ. ЛЮБЫЕ ДЕЙСТВИЯ СИСТЕМЫ МОГУТ БЫТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ».
Это сообщение висело перед моими глазами, пока внизу разворачивался хаос. Я смотрел на Сашку, на его тело, которое только что получило Искру не через полгода страданий, крови и битв, а прямо здесь, в зале инициации. Получило преждевременно, неестественно, вырванное из будущего парадоксом.
«Тишина, — мой мысленный голос дрожал, — что мы наделали?»
«Мы не наделали, Саня, — отозвался Тишина, и в его голосе было усталое смирение. — Мы просто существуем. И наше существование ломает этот мир. Мы вернулись в начало, но принесли с собой конец».
«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЙ ЕДИНИЦЕЙ. ЛЮБЫЕ ДЕЙСТВИЯ СИСТЕМЫ МОГУТ БЫТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ».
Система перед глазами мигнула по-новому:
«ОСНОВНОЕ ЗАДАНИЕ ОБНОВЛЕНО».
«ЦЕЛЬ: ВЫЖИТЬ».
«ШТРАФ ЗА ПРОВАЛ: АННИГИЛЯЦИЯ ВСЕХ ВРЕМЕННЫХ ЛИНИЙ».
Глава 3
Свет вернулся рывком, будто кто‑то выдернул вилку из розетки и тут же втолкнул её обратно. Яркое свечение больно ударило по глазам, выжигая остатки вязкой темноты, в которой я только что существовал.
Перед моим внутренним взором вспыхнуло полупрозрачное окно, буквы в котором складывались в жестокий приговор:
«Дублирование сознания… Восстановление данных невозможно… Присвоен статус: Аномалия (Сбой)».
Я открыл глаза.
Реальность возвращалась рваными кусками. Серый потолок с жёлтым пятном от протечки, запах пыли, озона и чего‑то горелого. Звуки прорывались сквозь вату, заложившую уши: чей‑то сдавленный стон, нервный шёпот, топот множества ног по каменным плитам.
Я жив.
Первое, что я сделал, — попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Попытка согнуть палец обернулась агонией: мышцы словно набрали в себя какой-то херни, суставы скрипнули так, что отзвук отдался в черепе. Я привычно потянулся к навыкам. Ну, то есть, попытался активировать стремительность, силу, да что угодно, чтобы понять, где я и что у меня есть.
Но… было пусто. Никаких прокачанных статов, никаких защитных барьеров, никакой Искры, готовой испепелить врага. И регенерации, которую я ждал.
Только знания. Опыт сотен битв, тактика, мышление S‑рангового охотника, запертые в теле восемнадцатилетнего. И где‑то там, за грудиной, тускло мерцал крошечный, нестабильный осколок — моя Искра. Она была здесь. Система не смогла её удалить.
«Тишина, — позвал я мысленно, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывчатых пятнах вокруг. — Ты здесь?»
«А куда я денусь, Саня?» — скрипучий голос осколка системы прозвучал устало, но вполне бодро. — «Поздравляю. Мы — официальный баг. Система нас даже классифицировать не смогла, выдала статус „Аномалия“. Звучит солидно, правда?»
Я промолчал. Зрение постепенно прояснялось.
Надо мной нависало бледное, перепачканное чем‑то чёрным лицо Алины. Мою голову она придерживала руками, её пальцы нервно дрожали.
— Сашка! — она встряхнула меня за плечи. — Сашка, ты меня слышишь? Не закрывай глаза!
Я попытался ответить, но горло свело спазмом. Вместо слов из груди вырвался лишь сдавленный хрип. Алина метнула куда‑то в сторону испуганный взгляд:
— Он дышит! Михаил Евгеньевич, он дышит!
Знакомая фигура Потанина выросла над нами. Лицо директора интерната было белым, как мел, галстук сбился набок, а на лбу выступили крупные капли пота. Он тяжело дышал, словно сам только что пробежал марафон.
— Отодвинься, Алина, дай ему воздуху, — скомандовал Потанин, хотя в его голосе звенела паника. — Громов, парень, ты меня слышишь?
Я моргнул. Раз. Два.
— Вот, славно, — выдохнул Михаил Евгеньевич, хотя легче ему явно не стало. — Лекарь сейчас подойдёт. Терпи.
Я повернул голову, заставляя себя осмотреться.
Зал инициации напоминал поле недавнего сражения. Прекрасный, вылизанный гранитный пол был усыпан осколками витражных стёкол, поваленными столами регистрации и обрывками дорогих тканей. Те самые представители «золотой молодёжи», что ещё минуту назад надменно задирали носы, теперь сбились в испуганную стайку у дальней стены. Кто‑то тихо всхлипывал, кто‑то матерился, пытаясь отряхнуть пыль со своих пошитых на заказ костюмов.
Охрана Корпуса Охотников, облачённая в синюю форму, суетливо оцепила центр зала. Их лица не выражали привычной уверенности — скорее, это был животный страх перед неизвестностью.
А в центре зала, на массивном пьедестале, лежала сфера Инициации. Тёмный материал потрескался, а символы на поверхности стёрлись, оставив после себя лишь гладкую, выжженную дыру. Оборудование стоимостью в целое состояние превратилось в кусок бесполезного шлака.
«Знатно мы тут наследили, — хмыкнул Тишина. — Смотри, какие у них морды кислые».
Рот мой скривился. Я вернулся.
В этот раз всё пойдёт иначе. В прошлой жизни я получил дурацкое задание скрыть свой ранг, притворился Е‑ранговым слабаком, бежал от Савелия, качался в грязных разломах Е‑ранга, убивал крыс за крохи опыта. А что теперь? Сфера тупо взорвалась, не выдержав моего присутствия. Я — Аномалия.
— Что с ним? — резкий, скрипучий голос прорезал гул зала.
Дядя Савелий протиснулся сквозь оцепление охраны. Его лицо, обычно масляно‑самодовольное, сейчас выглядело помятым. Он смотрел на меня с нескрываемой злобой, смешанной с брезгливостью, словно я только что испортил ему дорогостоящую сделку.
— Опять в обморок падаете, племянничек? — процедил он, обращаясь к Потанину. — Слабое сердце? Может, ему вообще не стоит получать лицензию охотника? От греха подальше. Пусть лучше в интернате полы моет.
— Савелий Андреевич, сфера взорвалась! — Потанин поднялся, заслоняя меня своим крупным телом. — Технический сбой! Это не его вина!
— Сфера, значит? — Савелий скрестил руки на груди, хищно сверля меня взглядом. — А по‑моему, племянник попорти государственное имущество. За это полагается компенсация, наказание, Михаил Евгеньевич. Большое наказание!
Алина вскочила, гневно сверкнув глазами:
— Папа, прекрати! Он только что очнулся!
— А ты, Алиночка, помолчи, — отрезал Савелий. — Твоя забота здесь никому не нужна. Отправляйся в свой клан «Карелия», раз решила быть умницей. А этого… — он кивнул в мою сторону, — заберу домой. Доведу до