НеТёмный 10 - Александр Изотов

Совсем рядом пронеслась огненная вспышка, и я едва увернулся, увлекая за собой Лею. На нас как раз побежал какой-то обезумевший маг огня — в одной руке он держал огненный шар, а другая половина тела у него была вся сплошь покрыта инеем. Бедняга поймал чей-то ледяной залп, и, не добежав до нас, потерял одну ногу, которая рассыпалась ледяной крошкой.

В этот момент на арену со стен выбросили несколько десятков топоров, и вся толпа сражающихся ломанулась к краю поля, чтобы успеть перехватить оружие. Я же смотрел в центр арены, где раздвинулись доски, открывая громадный проём. Каких там зверей к нам выпускали, я ещё не видел, но уже ощущал те самые волны опасности, который ранее почуял внизу, в лабиринте.

На арене и так было довольно холодно. Над побоищем витали пар и дым, поднимающиеся от сражающихся. Над гудящими трибунами тоже виднелся прозрачный пар, но тот быстро развеивался ветром и солнцем.

И у меня побежали мурашки по коже, когда от проёма, открывшегося в центре арены, по доскам вдруг пронеслась волна изморози. Будто щупальца из инея протянулись во все стороны, застыв от нас с лиственницей в паре метров.

— Смердящий свет! — вырвалось у меня, когда я догадался, кого сейчас увижу.

Но как царь Стоян смог их приручить⁈

И всё же те создания, которые поднялись наверх, оказались не совсем ледяными церберами… Те существа, что гнались за нами возле Храма Холода, и вправду были порождениями стихии холода, и будто бы состояли из вьюги и мороза.

Эти псы, чья шерсть парилась белым инеем, а грива щетинилась ледяными иглами, кажется, были более материальны и сильнее привязаны к этому миру. Да уж, север и вправду богат на исчадия холода.

Чем-то они мне напомнили Дымящихся Волков из магической зоны возле южного Моредара. Только если те с виду были воплощением чёрного дыма и копоти, то эти будто состояли из белоснежного морозного пара. Из этого густого пара вздымалась шипастая грива, выглядывала волчья зубастая морда с ярко-горящими белыми глазами, и торчали мощные когтистые лапы. Клубы пара позади волков нервно подёргивались, будто хвосты.

Кстати, едва я подумал о Дымящихся, как вспомнил о своём Кутене, который на время даже стал предводителем той стаи. И подумал, что эти рычащие твари, что сейчас разбредались по арене, вынюхивая своих жертв, тоже наверняка результат какого-нибудь скрещивания. Вывел же царь тех собак, как их там… хладоградские морзые которые!

Кстати, в размерах эти существа крупным волкам совсем не уступали. Вот так подарочек, царь Стоян! Сдаётся мне, тут не испытание, а самая настоящая казнь палачей.

Стиснув зубы, я чуть отступил, пытаясь следить одновременно и за белыми волками, и за двуногими противниками. Заключённые, кстати, едва снизу поднялись клыкастые твари, сразу же прекратили сражаться и, сбившись в кучки, стали отступать под стены трибун. Через некоторое время я понял, что на арене остались ещё несколько обособленных личностей, как и мы с Леей.

— Чем-то они на овец похожи, — вдруг выдала лиственница, которая так и таращилась на чудовищ, — Только зубастые и в шипастом ошейнике.

Я с удивлением глянул на Лею. Та, держась за моей спиной, совершенно не боялась… сейчас ей только не хватало в руки того длинного посоха, с которым я её раньше видел.

— А что? — ответила она на мой удивлённый взгляд.

Странная это была трансформация. Там, под крышей, когда заключённые стояли скованные одной цепью, Лея очень боялась, я чувствовал это. Боялась и молилась. А сейчас ни единого лучика страха от неё, будто бы лиственница покорно приняла свою судьбу.

В принципе, нет ничего плохого в том, что Древо прислало ей в помощь свирепого бросского варвара. Тут и вправду можно сделать смиренное лицо… и с беззаботной улыбкой больше ничего не делать. Варвар и так всё сделает.

— Немного плотоядные овечки, — усмехнувшись, сказал я.

— Как бы их назвать?

Я вспомнил о Дымящихся и тут же выдал, удивляясь своей беззаботной болтливости:

— Парящие… кхм… Парящие Волки?

— А мне нравится! Парящие Волки на арене против храбрых воителей! — Лея рассмеялась, — Мы — мстители! Ой, хотя нет, ведь месть же это грех… Хи-хи-хи!

Я лишь буркнул в ответ:

— Ты, главное, клички им не давай!

Кажется, это у лиственницы это был уже истерический смех. Всё-таки ей очень страшно.

— Пусть вон тот, с кривой мордой, будет Антошкой, — тут же нервно захихикала Лея, — Эти все волки, а он медведь!

Непроизвольно я попытался высмотреть среди стаи того волка, которого можно было принять за медведя. И вправду, один такой был… с кривой медвежьей мордой.

В этот самый момент над Лабиринтом повисла тишина. Трибуны притихли. Щит с парящими волками поднялся, кучки гладиаторов отступили к стенам, и посреди арены остались отдельные сильные личности, вроде нас с Леей.

И тут же во многих местах засияла самая настоящая магия Света! Засияла и погасла, оставив лежать на земле самые настоящие топоры. Увидев раскалённые до красна лезвия, от которых доски пола сразу же задымились, я понял, что царь Стоян с широкого плеча даровал нам оружие для победы.

Вот, значит, как? Другим магию нельзя, но царю можно⁈

Всё закрутилось одновременно. Парящие волки сорвались с места, как и толпы гладиаторов. Хищники ринулись за добычей, а добыча бросилась кто врассыпную, а кто за топором.

Полетели первые магические залпы в волков — здесь никто уже не стеснялся применять магию. И те, кто ей владел, даже не пытались добраться до топоров, надеясь, что их сил хватит и так.

Царь Стоян никак не реагировал на магическую деятельность. Да и что он мог сделать, если все тут и так были смертниками? Казнить за магию во время казни⁈

Мне же пока нельзя было колдовать, причём демонстрировать ту самую магию огня, о которой многие были наслышаны в Троецарии. Потому что тогда я из обычного бросса превращусь в того самого «бросского воителя» — и кто знает, как поведёт себя царь Стоян?

Захочет сразу же убить меня, и арбалетчики откроют огонь? Прикажет схватить меня? Не знаю…

Но всё же можно применять магию чуть-чуть, незаметно, да? Тем более, я бросс, и кое-что мне позволено просто по праву бросской крови!

Тот самый парящий волк Антошка, как оказалось, выбрал своими жертвами нас. И помчался в нашу сторону, не замечая остальных гладиаторов. А хотя нет…