НеТёмный 10 - Александр Изотов
Смердящий свет! Вот вроде бы я сам лиственник, но когда встречаюсь… кхм… со «своими», то всегда хочется как можно скорее от них сбежать. Очень уж они мне напоминали адептов Ордена Света, который мы, Тёмные Жрецы, уничтожили. Тот самый Орден Света, поражённый ересью бесконечного милосердия — полного запрета на насилие, даже чтобы защитить себя.
— Ох, — я со вздохом потёр лоб, понимая, что несу ответственность за этого… кхм… брата меньшего. И почему мимо не прошёл⁈
Я спросил:
— И как же ты собрался её вытаскивать, если тебе нельзя брать в руки оружие? Да и магией ты, судя по всему, тоже не владеешь?
— Магия — то же самое оружие! Мне не нужно оружие, ведь ветви Вечного Древа указуют мне путь, — лиственник простёр вверх руки и нараспев сказал, — Когда я попаду туда, Древо нам поможет! Говорят, царь Стоян обещал свободу тому, кто выиграет состязание. И я знаю, что искренняя молитва и сильная вера способны…
Я перебил его, чувствуя, как нарастает моё раздражение:
— Ну, хорошо. А ты знаешь, что это состязание палачей? Что победитель… один победитель, заметь!.. что он должен казнить преступника?
— Брат, да как ты можешь говорить такое? Я никогда даже помыслить не посмею об этом! Но мы с Леей, когда выиграем, помолимся вместе и…
Я чуть не взвыл, закатив глаза. Собеседник меня просто не слышал. Купава же стояла рядом с приподнятыми бровями и с застывшей усмешкой на губах, наблюдая наш забавный диалог. Видимо, она вообще не понимала, чего мы тут стоим — ну хочет лиственник пойти и убиться на пару со своей сестрой, так пусть идёт и убивается.
Эх… Если бы всё было так просто! Но с чистого синего неба я чувствовал незримый взгляд этого самого Вечного Древа и уже знал, что не могу пройти мимо. Вот как этот дурень знает, что Лея будет в Лабиринте, так и я знал, что придётся этого дурня остановить, да ещё дать крепкого пинка под зад, чтобы не смел приближаться к Лабиринту.
И нет, я ничего не имел против искренних молитв, но они не должны были превращаться в глупость. В несусветную, непроходимую глупость!
— Ты, вестник логики! — прорычал я, — Скажи мне, а твоя Лея разве не молится усердно?
— Брат, как ты можешь сомневаться⁈ Да моя вера как пылинка в сравнении с верой моей сестры! И я уверен, что она ни на секунду не смыкала глаз…
— Ну тогда Древо ей и без тебя поможет, ведь так?
— А… — тут лиственник запнулся и несколько мгновений подбирал слова. Я уже думал праздновать победу, как этот идиот наконец выдал, — Так я же и буду послан ей молитвой!
Больше всего мне сейчас хотелось опустить свою громадную лапу на эту пустую голову и свернуть ему шею, чтобы облегчить работу какому-нибудь убийце или магическому зверю, который на арене походя снесёт эту самую голову. Но Древо почему-то отметило его своим видением, и зачем-то ведь прислало сюда. И меня тоже прислало, так-то…
— Брат, — спокойно, будто объясняя непутёвому малышу, сказал мне лиственник, — Если твоя вера крепка, то она — твой щит. Щит духовный и физический, который не пробьёт ни одно лезвие, ни одна магия! Но если в твоей вере будет хоть крупинка сомнений, то…
Я едва сдержался, чтобы с размаху не пробить «щит» этому дурню. Но Древо наверняка смотрит, да и я теперь на стороне сил добра. Но хотя бы пинка-то можно дать⁈
Нет, Малуш! Все духовные споры выигрываются словами, а не кулаками. Ну, сначала словами…
— А чего ж ты тут стоишь-то уже полчаса и мнёшься? — вдруг озарило меня, — Тебе не кажется, брат, что кто-то наложил в штаны целое ведро сомнений?
Лиственник аж покраснел от возмущения и уже было дёрнулся мимо меня к стражнику, но крякнул, когда я схватил его за шкирку. Именно в этот момент до меня дошло, что этот бедолага здесь стоит именно для того, чтобы я его встретил. Да уж, пути Древа неисповедимы.
— Раз! — я приподнял его и встряхнул, — Это убили тебя. Два! Это уже Лею… Что ты успел сделать?
— Так нечестно! Я даже помолиться не успел…
— Так, слушай сюда, брат, — сказал я, поставив юнца ближе к Купаве, — Ходишь везде за ней, как хвост, и помогаешь. Чтоб пылинки с неё сдувал, чтоб ни один волосок не упал! А я иду на арену за твоей сестрой Леей, ясно?
— Я… но я…
— Понял? Я из Шиповниковой Ветви, раз познакомиться.
Я стиснул плечо бедняге, и у того даже вправилась сутулая спина. От боли он даже закричать на смог и тут же закивал сквозь слёзы:
— Да, да, брат, я понял!
Его бирка на всякий случай оказалась в моих пальцах. Одно усилие — и маленькая деревяшка, треснув, расползлась на волокна. Это чтобы он больше не сомневался.
— Телохранитель Ульв, — хмуро напомнила о себе Купава, — Ты понимаешь, что это всё усложняет?
— Тут уже созрел план, — я постучал пальцем по виску.
Судя по взгляду Купавы, она сильно сомневалась, что у меня есть какой-то план. Ну а я не стал подтверждать, что она, в принципе, права.
Оставив этих двоих, я подошёл к заскучавшему стражнику и протянул деревянную бирку участника. Подмёрзший от долгого стояния воин тут же приободрился и, поправив шапку, с деланно-хмурым видом стал рассматривать бирку, будто я ему подделку принёс.
— Бросс? — он прищурился, и мне снова пришлось являть собой пример терпения. Я на всей площади был выше народа больше чем на голову, и вопрос стражника был невероятно глупым.
Но, к сожалению, ситуация в Хладограде была такова, что глупым должен был быть именно бросс.
— Ульв, — кивнул я, — Я бросс.
— Сколько пальцев? — стражник показал три пальца.
Угрюмое каменное лицо — самый верный способ. Чтобы не давать ему повода для веселья, я просто нахмурился, да так и стоял молча. Мол, не знаю я, сколько пальцев.
— А, даже не повеселишься с тобой, тупой бросс! — он вернул мне бирку и открыл дверь, — Иди до конца коридора. Конец коридора