Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд

Налоговик с сыном выходят с территории жилого комплекса и останавливаются у самого выхода, под фонарём, освещающим дорожку между корпусами. Хоу Ган кажется ему на удивление весёлым, будто бы недавней перепалки на кухне и не было. От былого раздражения не осталось и следа.

— Я смотрю, вы хорошо поговорили, у тебя настроение поднялось, — замечает отец, искоса поглядывая на Гана.

— Немного погорячился на её счёт, — без лишних подробностей объясняет парень, пряча руки в карманы. — Она хорошо заботится о ребёнке, старается.

Ответ отца Хоу Ган уже не слушал. Его мысли переключились на сравнение двух девушек.

Ван Япин — жёсткая, недружелюбная, язвительная, резкая и по-настоящему токсична в каждом своём слове и жесте. С ней каждый разговор — это как ходьба по минному полю.

Сяо Ши же наоборот: тёплая, заботливая, мягкая и участливая. Рядом с ней спокойно, можно наконец-то расслабиться и не ожидать очередного укола. К тому же, она проще и честнее.

Он сам не может понять, когда именно это стало для него так очевидно, но сейчас, стоя рядом с отцом, он впервые за долгое время ловит себя на мысли, что рядом с одной из них хочется находиться дольше, чем требуется по делу.

— Ладно, я вернусь к матери. Через час буду дома.

— Иди, — коротко кивает налоговик.

Хоу Усянь провожает сына взглядом ещё пару секунд, потом размеренным шагом направляется к стоянке.

Возле своей машины он видит двоих в штатском, стоящих чуть поодаль. Они быстро замечают налоговика. По косвенным признакам Усянь сразу понимает, что эти ребята не простые прохожие — слишком ровная осанка, слишком внимательные, ничего не упускающие взгляды.

— Господин Хоу, нам нужно поговорить, — начинает один из них, стоило налоговику приблизиться к машине.

— Для начала представьтесь, —он останавливается на безопасном расстоянии. — И не бумажным документом, а электронным.

Усянь давно взял за правило не доверять пластиковым карточкам и бумажным удостоверениям — их подделать способен любой мало-мальски толковый мастер с нужными связями, а вот электронную запись, привязанную к государственной системе, подделать сложнее. К тому же электронное удостоверение оставляет след совсем другого рода — если что-то пойдёт не так, у него будет доказательство самого факта этой встречи, а не голословное слово против слова.

Один из них демонстрирует налоговику экран смартфона с QR-кодом. Хоу Усянь наводит камеру своего телефона, и государственное приложение мгновенно разворачивает перед ним полную информацию: должность, звание, номер удостоверения, фотографию, полностью совпадающую с лицом стоящего перед ним человека. Система тут же фиксирует факт сканирования и где-то в базе появляется отметка, что этот человек сегодня встречался с владельцем учётной записи, с точным временем и геолокацией. Если позже возникнут вопросы, эта запись останется — не сотрётся, не потеряется, не будет оспорена задним числом.

Усянь читает данные, кивает своим мыслям, спрашивает, какие вопросы у гостей — и уже через секунду брови его невольно ползут вверх от того, что он слышит дальше.

— Извините, что вот так неожиданно вас беспокоим, мы сейчас всех отрабатываем, — произносит первый. — Дело в том, что вы несколько часов назад были на ужине с человеком, который находится у нас под наблюдением. Поскольку базы сейчас все электронные, то смежники, ищущие важную вещь государственного уровня, дали нам сигнал.

— Мы знаем, что вы не имеете отношения ни к политике, ни к вопросам международного сотрудничества, — говорит второй, чуть подавшись вперёд. — Вы жёстко внутренний человек, занимающийся налогами Пекина. Но вы пересеклись с человеком, который под наблюдением. Плюс квартира, купленная девочке…

— Мы приглашаем вас на беседу. Добровольно, — припечатывает первый.

Хоу Усянь понимает, что пока его просят вежливо, но варианта отказаться у него на самом деле нет. Таким структурам не отказывают. Если дойдёт до официальной повестки, последствия могут быть куда хуже — вплоть до проблем на работе, которые он не готов допустить ни при каких обстоятельствах.

— Хорошо. Поехали, — коротко кивает.

— К вам на работу, — добавляет человек в штатском. — Потому что мы сейчас попросим открыть кое-что по вашей части. Нужно просмотреть некоторые фирмы, чтобы вообще следов не было.

— Только после подтверждения приказом, — тут же уточняет Хоу Усянь, не сдвинувшись с места.

— Конечно. Пока будем ехать, приказ вам придёт.

Налоговик может сотрудничать со смежными организациями, но самая большая ошибка — это помочь без официальной фиксации. Нужно включить протоколы, чётко фиксирующие, что было сказано и сделано, кем и когда.

Одно дело — когда пожарный официально консультирует госбезопасность по документам, другое — когда он приходит без бумаг и непонятно чем занимается два часа кряду. Тут неизбежно возникнут вопросы, особенно когда речь не о пожарном, а о налоговике. В Пекине водятся деньги, которые провинциям даже не снились, и любая неосторожность здесь стоит куда дороже.

* * *

В кабинете двое сотрудников называют регистрационный номер частной компании, разрабатывающей разные виды покрытий, в том числе светоотражающие. Просят предоставить все входящие платежи и контрагентов за последние пять лет, а также сведения по физическим лицам, проработавшим в компании хотя бы неделю. Хоу всё загружает на компьютере, а пока данные выгружаются, задаёт вопрос, давно вертевшийся у него на языке:

— Это же работа грамотного младшего лейтенанта. Зачем вы генерала дёргаете? — недоумевает он, поглядывая на прогресс-бар загрузки.

— Если младший лейтенант, мы его не проконтролируем в силу возраста и темперамента, — отвечает один из гостей ровно. — А вот с вами всё иначе. Мы знаем, что вам есть что терять. И гораздо больше, чем лейтенанту.

— Кроме прочего, у нас есть неформальный вопрос лично к вам, — начинает второй, чуть меняя тон на более доверительный. — Ваш сын хочет поучаствовать в конкурсе чисто чтобы засветиться?

— На таком уровне даже просто засветиться — уже программа минимум, — отвечает налоговик с позиций старого бюрократа, привыкшего мыслить категориями системы, а не отдельных амбиций. — На самом деле есть много гениальных людей, как тот же яркий провинциал Ван Мин Тао тридцать пять лет назад. Но они в этом конкурсе не поучаствуют, более того, они даже про него и не узнают. Участие в конкурсе — это гарантия знакомства с людьми, которые через пятнадцать-двадцать лет будут…

— И всё-таки повторю вопрос, — перебивает собеседник мягко, но настойчиво. — Ваш сын хочет засветиться или выиграть?