Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Какой класс у людей с Греи я спрашивать не стал. Догадаться было несложно.

А потом через стекло я увидел ангар с истребителями.

Он был ниже первого, но длиннее, и уходил вдаль так, что противоположного края я не разглядел. Истребители стояли рядами, на подставках, носом к дальней стене. Каждая была размером с два грузовика, поставленных друг за другом, плоская, вытянутая, с коротким изломом крыльев и тёмной, почти чёрной обшивкой, в которой не отражался свет. В носу у каждой сидело что-то похожее на сложенное лезвие. Вокруг ближних машин копошились стрекозы и муравьи, снимали панели, лезли внутрь. Над несколькими горели голограммы с внутренностями двигателя.

Я остановился у стекла.

Раси тоже остановилась. Впервые с ангара она глянула на меня с чем-то похожим на интерес.

— Скоро ты научишься на таких летать… — с удовольствием сказала она. Было очевидно, что она гордится тем, где служит.

Она пошла дальше.

Коридор повернул, сузился вдвое, и полосы на стенах сменились на одну синюю. Двери здесь шли часто, одинаковые, без ручек, с панелью сбоку. Раси считала их глазами. У седьмой она остановилась.

Она провела рукой по панели, и дверь отъехала в стену.

Казарма оказалась длинной и узкой, как вагон плацкарта.

Вдоль стен в два яруса шли койки, по пять с каждой стороны, а между ними оставался проход в два шага.

Разговор при нашем появлении оборвался на полуслове.

Два фриранца на нижних койках слева повернули головы. Один был крупным, с тёмно-бурой шерстью и проседью на морде, и держал в лапах пластину с бегущими по ней значками. Второй выглядел моложе. Шерсть у него была рыжеватой, он водил по когтям чем-то вроде пилки, и глянул он при этом не на меня, а на Раси. Справа гуманоид с серо-голубой кожей отложил на полку кусок ткани. Голова у него была лысой и гладкой, как речной голыш, зрачки вертикальные, а по бокам шеи шли тонкие щели. Дальше коренастый тип с бурой шкурой в складках, как у носорога, поставил кружку на пол. На каждой руке у него было по два толстых пальца, и кружку он держал ими, как клешнёй.

Пятая койка была заправлена так ровно, будто на ней никогда не спали, и на подушке лежал шлем от скафандра.

— «Её», — понял я.

— Новенький, — сказала Раси. — Старли Андер, с планеты внизу. Одарённый, адаптивность на пилота.

Четыре головы повернулись ко мне.

Врать не буду, я ждал чего-то вроде того, что видел на Грее. Обезьяны там смотрели на людей, как на скот. Здесь седой фриранец отложил пластину, встал и протянул мне лапу ладонью вниз. Я не понял, что с ней делать. Тогда он сам взял мою руку, перевернул её ладонью вверх, накрыл своей и чуть прижал.

— Тук-Ран, — произнёс он. — Правый ведомый. У нас здороваются так. Сверху кладёт тот, кто дольше служит, так что пока сверху буду я.

— Горак, — сказал рыжий, не вставая, и кивнул.

— Велис, левый ведомый у капитана, — голос у серо-голубого был с бульканьем. — Если увидишь, что я сижу в душевой дольше положенного, не стучи. Я там дышу.

— Шорр, — пророкотал коренастый. Бас у него шёл откуда-то из живота. — Везучий.

— Почему везучий? — спросил я.

— Пилот, — ответил он, и этим ответ был исчерпан.

Без всякой спеси, как в казарме на Земле. На краю мыслей седого Тук-Рана я нашёл усталость и интерес, как к новому инструменту.

— Садись, — Раси показала на верхнюю койку над Тук-Раном. — Твоя.

Я забрался наверх. Матрас прогнулся и тут же подстроился под спину, словно его слепили по мне.

Раси прошла к своей койке и упёрлась лопатками в стену.

— Теперь слушай, — произнесла она. — Завтра тебе это загрузят в голову вместе с остальным, но я хочу, чтобы ты услышал это от меня. Я командую звеном. В звене десять пилотов, когда оно полное. Нас шестеро вместе с тобой, остальных доберём из этого набора, если найдётся из кого. Здесь моё слово последнее. Выше меня командир полка, выше него командир корабля. С ними ты разговаривать не будешь, потому что они с тобой разговаривать не станут. Всё, что тебе нужно, идёт через меня.

— Понял, — сказал я.

— Не перебивай, — она даже не повысила голоса. — Спорить со мной можно. Один раз. Служба устроена так. Ты для фриранцев ресурс с высокой адаптивностью, а такой ресурс берегут. Поэтому тебя будут учить. Две недели учебки. Утром загрузка баз, после еды симулятор, вечером закрепление. Потом первый вылет в учебном строю, а там, куда мы летим, учить уже никто не станет.

— А базы… — начал я.

— Я к этому иду, — жёлтые глаза остановились на мне. — Завтра в тебя зальют язык и письменность. Переводчик в шее, это микророботы. Бортовой интеллект истребителя будет говорить с тобой на нашем, и думать ты должен на нашем. Устав, историю и базу пилота получишь в тот же день. Остальное, когда я увижу, что на тебя стоит тратить время.

— Остальное — это что?

— Тактика звена, программирование систем, инженерия, подпространство. Пилота с высокой адаптивностью через год можно посадить прокладывать путь крейсеру. Если доживёт.

— Как это происходит? Загрузка.

— Обруч на голову, полдня сидишь, и через микророботов происходит загрузка прямо в голову. — Она немного помолчала. — К слову, готовься… голова будет болеть, словно по ней потоптался Биран. Это нормально. Кто-то даже блюёт, но с твоей адаптивностью и процентом нейроинтеллекта, такого быть не должно.

Пока всё было в пределах допустимого, пронеслась у меня мысль.

— Теперь главное, — Раси оттолкнулась от стены. — Чары. На борту ты их не применяешь. Совсем. Не греешь воду и не лечишь себе насморк. Чары на борту без приказа — карцер, а то и пехота. Чары против фриранца — смерть, без суда. Однако, с моего разрешения ты можешь ими пользоваться. Без — нет. Запомни это сейчас, устав подождёт.

— Запомнил.

— В звене ты прикрываешь того, кого я назову. Ведущий говорит, ведомый делает. Если ведомый думает, что знает лучше, он уже мёртв, и чаще всего прихватил с собой соседа. Велис, сколько у тебя было ведущих?

— Три, — булькнул Велис.

— Где они?

— Двое сгорели. Третья — ты.

— Вот поэтому слушай, что я говорю. — Раси перевела взгляд на меня. — Есть вопросы?