Большая охота - Алекс Хай

— Иными словами, ваше сиятельство, в вашей застёжке не неактивный турмалин, как ранее предполагалось, а редчайший грандидьерит, — заключил я.

В комнате стало очень тихо.

Роман первым посмотрел не на камень, а на часы.

— Это… Это совершенно меняет дело, — хрипло проговорил он. — Страховщиков нужно уведомить сегодня же.

— Сначала подпишем заключение, — сказал я.

Мы повторили ключевые измерения, поменявшись местами. Затем Егоров заполнил приборный лист, я — акт осмотра. Григорий Павлович прочитал каждую строку и поставил подпись.

— Значит, дед всё-таки купил не турмалин, — произнёс он. — Хоть одна удачная покупка в истории семьи.

Князь взял застёжку в руки лишь после того, как мы отключили приборы.

— Прежде чем мы обсудим дальнейшее, я обязан показать вам ещё кое-что, — сказал я.

Я достал копию анонимного письма. Григорий Павлович прочитал сообщение один раз, затем вернулся к последней строке.

— Когда вы это получили, Александр Васильевич?

— Вчера вечером. Глава Департамента по контролю магических артефактов и следователь Беляев уже занимаются отправителем. Они просили не предупреждать никого в имении до экспертизы.

— То есть вы знали… И сказали лишь сейчас?

— Об этом меня попросили господа из ведомств. Если сведения уходят из дома, общий переполох только спугнул бы человека. Но теперь вы должны знать: мне предлагали наличные за отказ от экспертизы, а в случае несогласия обещали принять некие меры.

Князь положил письмо рядом с заключением.

— И после этого вы всё равно приехали.

— Мы договорились об экспертизе. И сейчас вы понимаете, что я просил о ней не зря.

Я рассказал о швейцарском счёте и венском посреднике. Кто-то уже обещал передать застёжку в залог после охотничьего сезона, хотя права распоряжаться ею не имел.

Григорий Павлович долго смотрел на грандидьерит, словно впервые видел в нём не память о семье, а объект чужой жадности.

— Благодарю, что сообщили мне лично, — произнёс он. — Я проинструктирую начальника охраны.

Он сложил письмо пополам.

— И ещё. Александр Васильевич, я лично приглашаю вас на Большую охоту. Не как эксперта и не как представителя вашего Дома. Я прошу вас быть моим гостем.

— Благодарю, ваше сиятельство. В свете последних событий вы всё ещё намерены её проводить?

— Именно после них, — кивнул старый князь. — Неизвестные люди не будут решать, когда Корсаковы могут собраться в своём доме. Останьтесь у нас или приезжайте в день охоты — как вам удобнее.

Я поблагодарил князя. Это была не светская любезность: он хотел держать рядом людей, которым уже доверил неприятную правду.

— Что касается вашего предложения, — продолжил Григорий Павлович, — ответ остаётся прежним. Вещь не продаётся.

После подтверждения камень стал для меня ещё желаннее, однако спорить сейчас означало бы превратить экспертизу в уловку торговца.

— Я не стану возвращаться к этому разговору без вашего разрешения, — отозвался я.

— Если когда-нибудь решу продать, вы узнаете первым. Большего обещать не могу.

Это было меньше, чем мне требовалось для кольца, и больше, чем он собирался дать ещё вчера. Я не собирался отнимать семейную реликвию силой, и всё же чувствовал разочарование. Да, я разобрался в путанице с разными наименованиями в карточках, но сам от этого не получил никакой выгоды.

Застёжку снова запечатали. Роман понёс футляр в старый кабинет, князь отправился к псарне, а мы с Егоровым остались готовить расширенное заключение. Предварительное уведомление страховщикам, а мы с Егоровым и Штилем отправились на Морскую.

По дороге мы заехали в придорожный ресторан и поужинали — все были голодны как волки, а беспокоить Лену в Левашово я не хотел. И лишь затем мы продолжили путь.

Но не успели мы добраться до центра города, как на мой телефон поступил звонок.

На экране высветилось имя Романа Корсакова.

— Слушаю, — сказал я, ответив на звонок.

— Александр Васильевич, — голос Романа сорвался. — Только что… Только что застёжку пытались украсть. Не знаю, что вы сказали дяде, но он… Я вынужден просить вас вернуться у нас в усадьбу.