Чадо из Майнкрафта - KWIL
А потом он поднял голову и забыл, как дышать.
Небо — если это вообще было небо — представляло собой перевёрнутый океан абсолютной тьмы. По нему, медленно и беззвучно, плыли гигантские айсберги из чёрного кварца, и их грани отсвечивали бледным, пульсирующим светом. На горизонте что-то сияло — огромное, непостижимое, похожее на зеркало, в котором отражались не звёзды, а чьи-то искажённые лица. Свечение от этого зеркала расползалось по всему пространству, придавая миру жутковатый, болезненный оттенок.
Земли под ногами не было — только платформа из обсидиана, на которую он приземлился. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулся лабиринт. Не лабиринт даже — а Лабиринт. С большой буквы. Огромные монолитные иглы пронзали пустоту, соединённые мостами, тонкими как лезвие ножа. Здания — если это были здания — напоминали чёрные соборы, вывернутые наизнанку, с аркбутанами, которые уходили в никуда, и шпилями, которые свисали вниз, в бездну, вместо того чтобы тянуться вверх. Архитектура была безумной. Геометрически выверенной, но безумной. Как будто Эшер спроектировал готический собор, а потом пропустил его через мясорубку.
Воздух был неподвижен. Он пах старыми книгами, сухой гвоздикой и чем-то ещё — острым, электрическим, как озон после грозы. И тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой каждый звук — шаг, дыхание, стук сердца — казался святотатством.
— Охренеть, — прошептал Жека. — Это… это что за биом такой? Это не Нижний мир. Это вообще не Nether. Тут нет лавы, нет адского камня, нет свинозомби… Это что-то другое. Это… это какой-то новый данж. Новое измерение. Мод? Или скрытый контент? Разработчики, вы гении!
Он обернулся. Изабель и Винсент стояли позади, прижавшись друг к другу. Их глаза были расширены от ужаса, лица бледны как мел. Они смотрели на этот мир — на эти чёрные иглы, на эти мосты-лезвия, на это пульсирующее зеркало вдалеке, — и не могли произнести ни слова. Их разум отказывался принимать то, что видели глаза. Это было неправильно. Это было невозможно. Это было…
— Красиво, правда? — сказал Жека, и его голос прозвучал почти благоговейно. — Очень красиво. Мрачно, но стильно. Дизайнерам респект.
Он сделал шаг вперёд, на мост, и мост зазвенел под его ногами, как хрустальный бокал. Жека замер, прислушался. Звук был чистый, мелодичный, почти музыкальный. Он улыбнулся и сделал ещё шаг. Ещё. Ещё. Мост пел под его шагами, и эта песня была прекрасна и жутка одновременно.
— Акустика тут — просто бомба, — пробормотал он. — Ладно, куда идти? Где мобы? Где лут? Где босс?
И словно в ответ на его вопрос, из теней начали появляться они.
* * *
Сперва Жека подумал, что это баг. Часть текстуры отделилась от стены и двинулась к нему — бесшумно, плавно, как клочок тумана. Потом ещё одна. И ещё. Через минуту вокруг него стояли десятки фигур. Они были высокие, тощие, с гладкими костяными масками вместо лиц. Ни глаз, ни ртов — только пустота. Их тела были закутаны в какие-то серые одежды, похожие на саван, и двигались они странно — рывками, как сломанные марионетки.
— О, мобы! — обрадовался Жека. — Началось!
Он выхватил меч и бросился в атаку. Первый удар рассёк ближайшую фигуру пополам. Она не издала ни звука — просто распалась на две половины, которые тут же превратились в облачко чёрного дыма. Второй удар снёс голову следующей. Третий пронзил сразу двоих. Жека рубил, колол, отбивался щитом, и фигуры падали одна за другой, рассыпаясь дымом. Но их становилось больше. Они лезли из стен, из-под моста, из самой темноты, как будто темнота была дверью, и эта дверь открылась настежь.
— Да сколько же вас! — крикнул Жека, отпрыгивая назад. — Это что, бесконечный спавн? Типа фарм-зона? Ну ладно…
Он ударил снова, и ещё одна фигура распалась дымом. Но тут одна из них — та, что стояла дальше остальных, — подняла руку. У неё не было лица, но Жека вдруг почувствовал, как в его голове что-то зазвенело. Тонко, пронзительно, как комариный писк. Он мотнул головой, отгоняя звук, но звук не уходил. Он становился громче. Он становился… словами?
Нет, не словами. Просто шумом. Как будто кто-то пытался говорить, но говорил на языке, которого не существовало. Или на частоте, которую человеческое ухо не могло воспринять. Изабель и Винсент, стоявшие позади, упали на колени, зажимая уши руками. Из носов у них потекла кровь. Но Жека даже не заметил. Он смотрел на безликую фигуру и хмурился.
— Ты чё, пытаешься мне что-то сказать? — спросил он. — Не понимаю. Говори по-человечески. Или по-русски. Или вообще не говори. Ты моб. Мобы не разговаривают. Мобы умирают.
И он бросился вперёд, занося меч.
* * *
МИР / ОБИТАТЕЛИ
Изабель никогда не испытывала такой боли.
Не физической — физическая боль была знакома ей с детства: она падала с лошади, резалась о бумагу, обжигалась о свечи. Та боль была простой и понятной. Эта была иной. Она проникала в голову, как раскалённая игла, и звучала. Звучала голосом, который не был голосом, словами, которые не были словами. Как будто кто-то пытался говорить с ней на языке, который она должна была понять, но не могла. Как будто этот язык был встроен в неё с рождения, но она забыла его, и теперь воспоминание пыталось пробиться сквозь толщу забытья, причиняя невыносимую боль.
Она стояла на коленях на чёрном обсидиане, зажимая уши, и кровь капала из её носа на гладкий камень. Рядом корчился Винсент — его лицо было искажено гримасой, зубы стиснуты, глаза зажмурены. Он тоже слышал это. Они оба слышали. Но Великан — Великан стоял, как ни в чём не бывало. Его голову даже не повернулась в сторону источника звука. Он смотрел на безликих тварей, и на его лице было только раздражение.
— Он не слышит, — прошептала Изабель, превозмогая боль. — Он… он не воспринимает их. Они пытаются говорить с ним, а он не слышит.
— Потому что ему всё равно, — ответил Винсент сквозь стиснутые зубы. — Он всегда был таким. Он не слышит никого. Ни нас. Ни их. Никого.
И это было правдой.