Заклинатель 10 - Алекс Каменев

Шел пятый день подъема, а проклятые горы никак не заканчивались. С учетом, что подниматься наверх намного трудней по сравнению с передвижением по ровной поверхности, понятно почему все измотались и желали передохнуть.

— Разведите костер, — я кивнул на чалые кустики, на свою беду, оказавшиеся на месте привала. Небольшой запас дров пара новобранцев несла с собой, но лучше использовать это, чем тратить ресурсы.

— Я займусь, — Ромеро взмахом руки подозвал одного из юнцов, знаком указывая на висящий на его поясе топорик, удобный и ветки рубить и черепа раскалывать, плюс неплохо подходящий для метания. В общем универсальный инструмент, без которого в средневековые времена на улицу лучше не выходить.

— Не стоило нам сюда идти, здесь живут горные духи, — вдруг заметил один из новобранцев боязливо оглядываясь.

Ульрих тотчас покосился на меня и перевел взгляд на чересчур пугливого рекрута.

— Заткнись, — рявкнул он и украдкой показал парню кулак, чтобы не болтал лишнего, выставляя себя кретином, боящимся каких-то духов. Настоящий воин не должен выказывать страха, даже если при этом боится. Тем показывает себя малодушным, и что самое важное — подводит наставника, потратившего кучу времени и сил, желая сделать из юнца хоть какое-то подобие воина. Все это красноречиво читалось в брошенном взгляде ветерана на новобранца, и тот понятливо закивал, бросившись помогать с разведением кострища.

Я же вдруг подумал, что история о смертельно опасных горных духах вполне могла быть распространена специально среди местного населения, живущего в предгорьях хребта, чтобы слишком далеко не забирались наверх. Как своеобразная закладка в мифологию, впитывающаяся с детства — страшная сказка, какими детей пугают в темную ночь.

Если подумать умно и весьма эффективно. Один раз поведанная история легко превращается в крепкий барьер, внедренный на уровень подсознания. Такие фокусы сработают даже с чужаками, если достаточно долгое время проживут среди людей, поневоле пропитавшись местными суевериями.

Не ходи — убьет, опасно для жизни. Как тревожный знак, впитываемый с молоком матери. И никто далеко в горы не лезет, искреннее считая, что там живут опасные духи. Не совсем обычный подход, но при соответствующих обстоятельствах вполне действенный. И вполне в духе Коллегии, им бы даже особо стараться не пришлось, просто пустили слух о бестелесных чудовищах, пожирающих души людей, и готово.

— Впрочем, это не значит, что тварей может не существовать, — задумчиво проронил я, мельком вспомнив о сотканных из мрака порождениях магии Ушедших.

Так что, «горные духи» могли быть никакими не сказками, а самыми что ни на есть реальными сторожами, поставленными охранять одно из строений рогатых.

Я оглядел семерых сопровождавших воинов, мелькнула мысль, что возможно у лошадей стоило оставить больше людей, а с собой взять только Ромеро или Ульриха. Если тут и правда обитает магическая сущность, то шансы выжить у всех невелики, в том плане, что прикрыть весь отряд в случае внезапного нападения я вряд ли успею.

Но в этом случае с собой удалось бы взять немного припасов, и далеко забраться бы не вышло, банально бы не хватило еды. А живность вроде убитого горного козла, здесь скорее исключение, чем правило. А ведь еще надо возвращаться и на обратную дорогу тоже нужна пища, и это стоит учитывать. В общем, без людей идти не вариант, разве что на пару дней, что не подходит.

Похоже о пройденном пути и времени подумал не только я, Ульрих осторожно присел на корточки рядом.

— Далеко еще, ваша милость? — тихо спросил он и быстро пояснил, чтобы его не заподозрили в малодушии, как одного из юнцов, испугавшихся неведомых духов: — Я к тому, что припасы подходят к концу, мы оставили большую часть в нижнем лагере, до этого немало потратили на пути к горам, и не знаем на сколько еще хватит. Возможно, стоит подумать о возвращении? Мы могли бы спуститься вниз, пополнить припасы, оставить часть новиков и попытаться начать восхождение снова?

Чем дальше белоголовый крепыш говорил, тем тише становился голос, видя тяжелое молчание со стороны закутанной в плащ фигуры.

Я же думал о том, что немало припасов и правда было израсходовано, когда мы продвигались через баронские земли, не желая делать длительные остановки, тем самым провоцируя хозяев на ответные действия. Мы дерзко вторглись на чужую территорию, пересекли ее, и никого не спрашивая проследовали дальше.

Никто не посмел встать на пути отряда во главе с всадником в темном, все уже знали о чародее из Лихолесья, но осадок от столь наглого поведения остался. Не мог не остаться. И это могло иметь в дальнейшем последствия. Например, когда бароны Приграничья все же соберутся объединяться против чужака. Такой демонстративный проезд через чужие владения выглядел вызовом, а к неприкосновенности границ владений в Приграничье относились с особой щепетильностью.

Но у меня банально не было ни сил, ни желания договариваться о проходе. А главное — времени. Лето неспешно подходило к концу, скоро осень, а там и распутица, когда наступит зима о путешествии в горы можно забыть, пробраться через занесенные снегом перевалы никакая магия не поможет. Точнее можно, конечно, попробовать, но овчинка не будет стоит выделки, слишком много придется потратить сил, чтобы просто расчистить дорогу.

Поэтому только скорость. И поэтому — никаких возвращений назад. Второй раз лезть сюда я не собирался. Эти горы у меня уже в печенках сидели, лезть сюда по новой я банально не испытывал желания.

— Судя по карте осталось немного, — заметил я.

Голос прозвучал глухо из темноты капюшона. Ульрих поспешно отвел взгляд в сторону. Иногда он забывал, что его нынешний наниматель не совсем обычный барон, которым он привык служить.

Последние дни пути я тратил на тренировку сознания, для этого требовалось предельная концентрация, чтобы ничего не отвлекало, капюшон почти всегда скрывал голову, а сам я ничего не говорил. Закутанная в плащ молчаливая фигура, мерно идущая рядом, заставляла нервничать даже бывалых ветеранов, не говоря уже о молодняке, старавшемся держаться подальше.

— Пойду посмотрю за разделкой, — Ульрих поднялся и не оборачиваясь отправился к разведенному к этому моменту костру. Оттуда уже доносилось потрескивание, язычки пламени весело плясали, поневоле наполняя сгрудившихся вокруг бодростью. Убитого козла распластали, и Ромеро, взяв нож, умело