Развод с холодным драконом. Хозяйка Снежной долины - Светлана Романова

Шестым чувством знаю, что если сдамся, исчезну навсегда. Сквозь плотный туман, будто кто-то опустил на мир серый фильтр, ощущаю холод, проникающий в каждую клетку моего тела. В этом состоянии между жизнью и смертью — каждый вдох это сражение. Я чувствую, как кислород медленно заполняет легкие, но, кажется, он не приносит облегчения, а только усиливает осознание того, что я вроде бы жива, но не совсем.

Я цепляюсь за край бездны, и каждая тень в ней манит меня, обещая покой и освобождение от боли и страданий, но я не могу отвести взгляд от тусклого, едва уловимого лучика света, в котором мелькают очертания знакомых лиц, которые расплываются в слезах и смятении.

Их тревоги и чувства будто бы проникают в меня, и я чувствую вместе с ними — искреннюю любовь и безмерный страх.

Здесь, на грани, моё сознание работает на пределе: чувствую, как уходит время, как оно растягивается до бесконечности, и, кажется, я могу остановить его хоть на мгновение, чтобы запомнить всё — каждую мелочь, каждую эмоцию.

Усилием воли подтягиваюсь, и вот я уже стою на краю обрыва на перепутье между двумя мирами и ловлю каждое мгновение. Я не знаю, что будет дальше, но понимаю: я не готова сдаться. Я хочу бороться! Жизнь заслуживает шанса. И я иду! Иду на свет, который становится всё ярче и ярче. Вот он ослепляет меня, и я, зажмурившись, ныряю в невероятное свечение.

Когда глаза перестает щипать, и влажная пелена спадает, открываю их и встречаюсь взглядом со светло-голубыми омутами и снова тону. Но теперь ощущения другие — приятные, тягучие.

— Вы заставили нас поволноваться, Мария, — бархатный баритон окутывает меня, ласкает слух и будто бы снова баюкает. Закрываю глаза.

— Скажи, зачем ты выпустила всю магию? Зачем прикладывать столько сил? Больше никогда слышишь, никогда не колдуй со всех сил. Это всегда будет заканчиваться печально. Мария! Ты слышишь меня? — сокрушается Саин.

Вот его голос полностью пробуждает меня, что я даже приподнимаюсь в постели.

Жуткая сухость во рту не позволяет и слова произнести.

— Пить! — хриплю, хватаясь за горло. Это слово болью отдается в связках.

В моих руках тут же появляется кружка воды, и я залпом выпиваю её.

— Ещё! — всё ещё сиплю.

Опустошаю вторую кружку и устало откидываюсь на подушки.

— Запрещаю тебе использовать магию, когда меня нет рядом! — строго говорит Саин. — Зато мы теперь знаем, какой стихии она подчиняется. Ты маг земли, Мария.

— Как долго я спала? — смотрю то на Михеля, то на Саина.

— Ты боролась за жизнь целую неделю, Мария! — устало произносит Михель.

Семь дней! Я потеряла семь дней!

— Томас! — спохватываюсь и подскакиваю, чтобы потом рухнуть обратно в подушки. Голова пошла кругом от такого резкого движения.

— Он спит, Мария! Уже ночь. Завтра увидитесь. Томас будет рад. Видела бы ты, как он переживает, — Михель говорит тихо и накрывает меня одеялом, заботливо поправляя подушки. — Ты тоже поспи. Завтра поговорим.

— Пожалуй, вы правы, магистрат, — зеваю, прикрывая рот рукой. — Только скажите, когда это мы перешли на ты? — закрываю глаза и сквозь сон слышу, как Михель что-то говорит, но смысла мне не понять, потому что стремительно погружаюсь очень глубоко в исцеляющие объятия Морфея.

* * *

— Саин! Срочно научи меня, как пользоваться этой земельной магией, чтобы я больше не учиняла такие разломы! — едва открыв глаза, зову хранителя и встаю с постели.

Голова немного кружится, но это и понятно. Я спала неделю. Думаю, плотный завтрак всё исправит.

— В себя приди сначала, Мария! — посмеивается Саин и, исчезая, добавляет. — Жду тебя через час в полной боевой готовности.

Надеваю теплое шерстяное платье, чулки. Долго расчесываю спутанные волосы. Очень хочется искупаться в горячем источнике, но это чуть позже, а сейчас Томас.

Тихонько захожу в его комнату. Любуюсь, как сладко сопит малыш, и оставляю легкий поцелуй на его пухлой щечке. Детские глазки тут же открываются, и неподдельная детская радость умиляет.

Мальчик без слов бросается в мои объятия, и мы долго так сидим, обнявшись, пока детский живот громко не сообщает, как он голоден.

— Срочно на кухню! — командую, помогая Томасу одеться.

Жарю оладьи, завариваю ароматные ветки, и мы с Томасом в один присест всё опустошаем.

— Больше не спи так долго, Мария! — строго произносит Томас, теребя воротник своей рубашки.

— Не буду, малыш. Не буду!

— Ты ещё не готова? — возник из воздуха Саин. — Одевай свою шубу! Пора исправить безобразие, которое красуется посреди улицы.

— Но я не… Саин! — Восклицаю, встряхнув руками. — Понятия не имею, как у меня это получилось!

— В процессе разберемся! Пойдем.

Пока мы шли к разлому, выслушала длиннющую лекцию о самоконтроле.

— Выпускай магию понемногу. И только когда результат тебя не устраивает можешь увеличить поток, но это нежелательно. И следи за самочувствием. Когда почувствуешь даже незначительное головокружение, тут же останавливаешься. Поняла?

— Конечно, учитель. Больше такого не повторится, обещаю!

— То-то же!

— Вот я захватил для тебя покрывало, — Саин стелет пушистый плед у самого края огромной пропасти, которой, кажется, и конца нет. — Сядь так, как тебе удобно.

Мне удобно по-турецки. Так и сажусь.

— Теперь почувствуй свою магию, сосредоточь ток на кончиках пальцев.

Прислушиваюсь к себе и далеко, далеко, будто в другой вселенной, нахожу сжавшуюся в комок магию. Я едва ощущаю, как мой ток опасливо плывет ко мне. Как ласково, едва касаясь, он оживает на кончиках моих пальцев.

— А теперь представь, как земные недра стягиваются, будто края у раны, и отпускай магию — потихоньку, по чуть-чуть.

Выполняю всё в точности, как говорит Саин, но, открыв глаза, результата не вижу. Закрываю их обратно, чтобы попробовать ещё, но тяжелая рука маленького мужчины ложится мне на плечо.

— На сегодня хватит, Мария! Ты молодец! Всё с первого раза схватываешь.

— Но как же! — восклицаю. — Ничего не изменилось!

— Присмотрись, Мария.

Встаю, усердно вглядываюсь в пропасть и… Вижу дно!

— Я вижу! Вижу! У пропасти появилось дно! — от радости даже приплясываю на месте. — Я так понимаю, прежде чем её закрою, пройдет немало времени.

— Думаю, за неделю справимся, — Саин отвешивает мне поклон и исчезает.

— Фриди! — резко всплывает у меня в мозгу.

Бегу к дому Доры и громко стучу в дверь.

— Ой, госпожа, как же мы рады, что вы выздоровели. Мы…

— Спасибо, Дора, — перебиваю женщину. — Как себя