Мой лифт — Моя крепость. 4 - Андрей Проходский

«Можно, конечно, попробовать убедить себя, что это самая настоящая кровать, а продукты внутри просто лежат на всякий случай», — подумал я, рассматривая собственное творение. «Только вот самому себе мозги компостировать как-то не хочется. Проще уж всё оттуда вытащить, тем более я и так собирался порядок наводить».

Решение выглядело настолько разумным, что я даже удивился, почему не додумался до этого раньше. Хотя, если честно, причина была вполне очевидной. Лень. Весь мой предыдущий опыт подсказывал, что стоит открыть сундук и начать разбирать содержимое, как ближайшие несколько часов жизни бесследно исчезнут в попытках переложить добро из одной кучи в другую. А учитывая количество вещей, которое я успел сюда натаскать, перспективы намечались совершенно нерадужные.

Для начала пришлось освободить пространство перед кроватью. Я перенёс несколько сумок к дальней стене, сдвинул коробку с компьютерными принадлежностями и наконец получил возможность нормально поднять крышку. Весила она прилично. Пришлось немного повозиться, особенно стараясь не нагружать пострадавшую руку, но в конце концов крышка поднялась, открывая вместительное внутреннее отделение.

— Охренеть, — невольно вырвалось у меня, когда я заглянул внутрь. — А я-то думал, что здесь продуктов осталось всего ничего.

Судя по открывшейся картине, внутренний Хомяк имел совершенно иные представления о выражении «всего ничего». Банки с тушёнкой стояли несколькими рядами, причём некоторые оказались настолько глубоко, что я уже успел забыть об их существовании. Рядом теснились рыбные консервы, овощные заготовки и разномастные упаковки с едой. Между ними были запихнуты пакеты с крупами, макаронами и прочими продуктами длительного хранения. Причём всё это богатство находилось здесь не в каком-нибудь разумном порядке, а по принципу: куда удалось впихнуть, так там всё и лежит.

Я вытащил первую стопку банок, поставил на пол и полез за следующей. Под ней обнаружился пакет с гречкой, за ним несколько упаковок риса, а ещё глубже — макароны, которые я, кажется, вообще не помнил, когда туда положил. Разумеется, большая часть продуктов была добыта во время прежних рейдов, когда я ещё не особенно задумывался о том, сколько еды мне действительно необходимо. Видишь консервы — берёшь. Находишь крупу — тоже забираешь. Не оставлять же нормальные продукты в квартире, где хозяева, возможно, больше никогда и не появятся.

Причём некоторые находки напоминали о совершенно конкретных приключениях. Вот эти банки я, кажется, вытаскивал из старого подъезда ещё тогда, когда только начал осваиваться с Комнатой. А вон те упаковки появились значительно позже, уже после походов по чужим квартирам. Попадались и продукты, происхождение которых я окончательно забыл. Не исключено, что часть попала сюда после очередного рейда, когда я просто собирал всё съедобное, до чего удавалось дотянуться. Впрочем, восстанавливать историю каждой пачки макарон представлялось занятием для человека с совершенно ненормальным количеством свободного времени.

— Да у меня тут небольшой продуктовый магазин, оказывается, — довольно заключил я, вытащив очередную порцию консервов. — И ведь это только под кроватью. А сколько ещё по остальным углам распихано?

От этой мысли настроение неожиданно улучшилось. Конечно, жить исключительно за счёт найденных запасов я не собирался. У Комнаты имелись собственные преимущества, да и нормальная еда из внешнего мира представляла немалую ценность для торговли и помощи соседям. Но возможность в любой момент открыть банку тушёнки или приготовить что-нибудь из крупы всё равно радовала. Особенно после того, как я насмотрелся на людей, вынужденных экономить буквально каждую крошку. Не говоря уже об Асе, которой приходилось устраивать целый огород на балконе, чтобы в перспективе хоть как-то разнообразить питание.

Правда, вскоре хозяйственный восторг столкнулся с суровой действительностью. Из сундука продукты я вытащил, а вот куда теперь всё это складывать? Новые два квадратных метра оказались весьма кстати, но бесконечного пространства они всё-таки не предоставляли. Поэтому пришлось заниматься тем, чего я обычно избегал до последнего: полноценной сортировкой.

Некоторые банки выглядели настолько старыми, что я даже потратил время на проверку сроков годности. Впрочем, ничего откровенно подозрительного среди них не обнаружилось, поэтому выбрасывать добро не пришлось. Зато нашлось несколько вскрытых когда-то пакетов с сухими продуктами, которые лучше было переложить в более подходящую тару. Попутно выяснилось, что у меня имеются небольшие запасы одних и тех же круп сразу в нескольких местах, а часть еды вообще хранилась под коробками с инструментами. Последнее обстоятельство особенно порадовало. Не каждый день обнаруживаешь, что собственное продовольствие годами, ну ладно, неделями, соседствует с железяками неизвестного назначения.

«Вот ведь хренов Плюшкин», — подумал я, перекладывая очередную стопку банок. «Собрал запасов на маленькую осаду, а потом сам забыл, где половину спрятал. Хорошо хоть крысы сюда не доберутся».

Заодно пришлось разобраться и с принесённым сегодня хабаром. Компьютер отправился к дальней стене, где пока что не мешал передвижению, а коллекционные фигурки я осторожно переложил в отдельные коробки. С ними торопиться не хотелось: далеко не факт, что полка вообще признает кого-нибудь из новых кандидатов, да и места для дополнительных системных фигурок сейчас всё равно не имелось. Годжо с Каином прекрасно справлялись со своими обязанностями.

Когда сундук почти опустел, я с некоторым удовольствием оглядел результаты своей работы, проверяя, не осталось ли на дне чего-нибудь интересного. Вытащив последний пакет, я опустился на край кровати и довольно выдохнул. Вот теперь можно было попробовать активировать её ещё раз. По крайней мере, если проблема действительно заключалась в неправильном использовании, больше ничто не мешало воспринимать конструкцию как полноценное спальное место.

Однако прежде чем приступить к эксперименту, я случайно зацепился взглядом за один необычный предмет.

— А вот про тебя я совсем уже забыл, — пробормотал я, отходя от кровати. — И ведь не какую-нибудь отвёртку в дальний угол закинул. Целого робота, блядь.

Подойдя к стеллажу, я отодвинул пустую коробку и вытащил из-за неё знакомую женоподобную фигуру. В своё время покупка казалась мне невероятно перспективной. И не важно, что устройство находилось в откровенно плачевном состоянии.

— И ведь, сука, меня чуть из-за тебя не убили, — заметил я, осторожно освобождая находку от оставшейся упаковки. — А теперь валяешься тут как забытый манекен. Совсем я охренел, конечно.

Я ещё раз оглядел корпус, задержал взгляд на лице робота и невольно вспомнил одно своё старое приобретение.

От этого воспоминания настроение неожиданно сделалось несколько менее радостным.

В те времена, когда большая часть моей жизни проходила между компьютером, холодильником и кроватью, мне как-то пришла в