Корсаков. Том 3 - Владимир Кощеев
«Почему ваша мать перестала общаться с моим отцом»?
Я знал, что она обязательно задаст его позднее, но пока что мы не поднимали чувствительных тем. Тем более что я понятия не имел, что решит на самом деле матушка, и не мог говорить за главу рода.
Наконец, все собрались. Места были распределены так, что-то пространство, которое мог бы занять Миронов, было разделено между всеми участниками. Никто о нём не вспоминал, общество вычеркнуло этого ублюдка, как будто его никогда не существовало. Но я был уверен, кто-то обязательно скажет про нашего бывшего одноклассника.
Это я могу алкоголь хлестать и тут же нейтрализовать яд. Остальным не так повезло с генетикой, ведь одарёнными среди нас были всего трое. Но тот факт, что я могу высосать бутылку водки, запить коньяком и шлифануть всё это литрами вина, даже не окосев, не влиял на то, что я не собирался пить.
После той демонстрации, что мне устроил Всеволод Серафимович, я, наверное, ближайший месяц к горячительным напиткам не притронусь. Очень уж впечатляющая картина оказалась.
Маргарита Ивановна встала так, чтобы её было видно отовсюду, подняла бокал с шампанским и заговорила:
— Дорогие гости, друзья, одноклассники, — произнесла она, оглядывая нас, — я рада приветствовать вас всех на сегодняшней встрече. Мы прошли с вами не один год обучения в стенах гимназии, исписали немало тетрадей и страдали над одними и теми же заданиями.
Над столом пронеслись сдержанные смешки. Настроение в комнате было приподнятым, и никто не пытался его скрывать. Оказавшись в одной компании, все мгновенно вспомнили гимназию, и атмосфера изменилась. Никто пока что не тыкал друг другу, как раньше, но и до этого обязательно дойдёт.
Потому что между нами есть определённый уровень близости, который некоторые проносят с собой через всю жизнь. Не то что пара месяцев, которые пронеслись с момента получения аттестатов.
— У каждого из нас началась та самая взрослая жизнь, которой нас так пугали учителя, когда мы не были самыми почтительными учениками, — продолжила речь Маргарита Иванова. — Но как бы там ни было, мы собрались, мы здесь, мы вместе. И я хочу, чтобы именно это мы и отпраздновали! За вас, мои дорогие одноклассники!
Ростовой ответили дружным хором, поднимая бокалы. Наступило время закусок, и я вместе со всеми насладился действительно достойной кухней «Парадиза». После короткой речи Маргарита Ивановна больше не пыталась управлять вниманием гостей, и одноклассники быстро разбились на группы — всё те же самые, что и в гимназии.
Я откинулся на спинку своего стула, наблюдая за ними. Я смотрел и слушал, как они обсуждают последние новости, пока ничего критичного озвучено не было, пока Смирнов не бросил фразу:
— Проклятые французы.
Калашников тут же обернулся в сторону нашего одноклассника.
— Нейросеть? — спросил Александр Николаевич.
Андрей Васильевич кивнул.
— Они опередили нашу разработку на полгода, — поделился Смирнов. — Теперь либо мы будем вынуждены выпускать сырой продукт, либо они уйдут в отрыв, который нам не преодолеть.
— А я ведь ещё в классе говорил, что не выгорит, — вставил Темирязев, ткнув вилкой в пространство. — Эта ставка на скорость не могла ни к чему хорошему привести. Миллиарды рублей сожжены в топке ради спешки. И что теперь остаётся? Только фиксировать убытки. Сегодня французы выпустили первый релиз, а значит, завтра их нейросетью будет пользоваться весь мир.
— Ну, насчёт всего мира вы, конечно, хватили, Семён Владиславович, — фыркнула Дементьева. — Российская империя выпустит свой продукт, и мы обязательно перейдём на отечественное программное обеспечение. Мы лидеры.
— Вот только к тому моменту, — снова взял слово Смирнов, — все наши дорогие соотечественники уже будут пользоваться продуктом французов. И в этом самое страшное, люди поймут, что такое комфорт, удобство. А потом просто не захотят менять привычное ради своего. Потому что Шепелев выпустит отстающий проект.
— Можно решить вопрос запретом пользоваться чужой нейросетью, — вставила графиня Никитина. — Так ведь уже было, когда на рынок вышел первый сенсорный телефон. И ничего, все подождали, и теперь наши собственные мощности экспортируют больше, чем все остальные страны производят вместе взятые.
— Это другое, ваше сиятельство, — покачала головой Маргарита Ивановна. — Можно замедлить технологию, пока люди к ней ещё не привыкли. Но у кого дома нет терминала с доступом в сеть? Запретить посещение страницы в сети можно законодательно, но невозможно отследить исполнение такого закона. А это значит, что авторитет императорского слова станет чуточку меньше. Зачем же выпускать закон, который унижает власть?
— Да, — кивнул Андрей Васильевич с видом признавшего поражение бойца. — Долгоруковы на это не пойдут. Слишком большой урон будет нанесён нашей собственной инфраструктуре, когда мы начнём запрещать целые отрасли. Сеть ведь не просто так собрана, её нельзя выдернуть из розетки и при этом работать в ней. Либо всё, либо ничего, доступ идёт комплектом, и кто первый начнёт вводить запреты, сам себе выроет могилу.
— Техническое превосходство не строится на запретах, — подтвердила Ростова. — Оно строится на реальных делах.
Разговор плавно сместился к другим темам. Нам принесли первое горячее — мне и Никитиной на выбор, остальным по их предпочтениям, которых никто сейчас не спрашивал — Ростова помнила с гимназии.
Маргарита Ивановна тщательно следила, чтобы всё происходило правильно. А ещё я заметил интересный ход со стороны Ростовой — парням прислуживали официантки, красивые, как модели с обложки, а вот девчонкам достались крепкие плечистые парни, в которых можно было бы заподозрить стриптизёров, если бы мы были в прошлом мире.
А когда горячее исчезло с тарелок, Ростова вновь поднялась.
— Пока мы все ещё недостаточно пьяны и веселы, предлагаю спуститься на первый этаж для танцев, — озвучила она. — Надеюсь, желающих отказаться нет?
Конечно, так и оказалось, всё же было бы невежливо упираться, когда все хотят идти танцевать. Девицы принаряжались не для того, чтобы за столом сидеть, а парни после выпитого уже смотрели на них жадными взглядами. И хотя ничем это не грозило, однако на ровном месте создавать компрометирующие ситуации, выпуская молодых парней под серьёзным хмелем к девицам в соблазнительно утончённых нарядах, никто не хотел. Пока ещё все держали себя в руках достаточно, чтобы танцы в полумраке ночного клуба прошли без последствий.
Уверен, Ростова могла бы и конфликт урегулировать. Но зачем устраивать скандал, когда можно возглавить процесс и не допустить дурного?
Я подошёл к Инне Витальевне и предложил руку. Тем более что, только услышав о танцах, она сразу же начала подавать мне знаки взглядом. Нам предстоял разговор, и никакого смысла оттягивать момент не было.