Настоящий извращенец - Константин Владимирович Ежов

* * *

Ванюха шагал по вечерней улице. Сердце колотилось об рёбра, как бешеное, но на физиономии застыла полная безмятежность. Пятьсот лет в чужих мирах научили его держать лицо даже перед лицом расстрела.

— Товарищ, мы что, так всё и оставим? — тихо спросил идущий следом военный. — Это же человек погиб… Как-то не по закону.

Ванюха встал как вкопанный и резко повернулся:

— Ты хоть соображаешь, что это за хрень? — Он ткнул нефритовую плашку прямо вояке под нос.

Тот присмотрелся, покрутил головой:

— Понятия не имею. Железяка какая-то. Или камень.

Ванюха оскалился под жёлтым светом фонаря:

— Это родовой знак старших епископов ордена Вех. Понимаешь, о чём я? Три мастера уровня Сократа в роду! Тот, кто держит эту штуку, может заставить любого из них делать всё, что захочет.

Армеец выпал в осадок:

— В смысле… вообще всё?

— В прямом, — процедил Ванюха. — Хоть замуж за меня иди, хоть на коленях ползай. Теперь въехал? С этой хреновиной в кармане Лисицыну не то что за один труп — за сотню ничего не будет. Понял теперь?

Военный тяжело сглотнул, но спорить не стал.

— Ладно, двигаем дальше, — буркнул Ванюха и засунул знак в глубокий карман.

Они миновали пару кварталов и своротили к небольшому скверу. Фонари здесь не горели, между деревьями стояла непроглядная темень.

Ванюха внезапно замер:

— Слушай, а тебя как звать-то?

Военный удивленно хлопнул глазами:

— Меня? Да я…

Договорить он не успел. Пальцы Ванюхи уже мертвой хваткой вцепились ему в кадык.

— А, пофиг, — зевнул Ванюха. — Не принципиально.

Мужик вытаращил глаза, судорожно дернулся, но против убойной силы пика золотого кристалла он был просто куском мяса.

— За… зачем… — выдохнул он.

Ванюха даже отвечать не стал. Слегка сжал пальцы.

"Хрусть."

Очень сухой, короткий звук. ФСБшник кулем свалился на пожухлую траву, уставившись застывшими глазами в тёмное небо. Ванюха оглядел труп без единой эмоции, достал из рукава небольшое заклинание-огнемет и пустил на тело струйку белого пламени. Секунда — и на траве осталась лишь горстка серой пыли. Всё было проделано на автопилоте, сноровисто и привычно. Да и с чего бы иначе? Пятьсот лет каторги. Из простого школьного физрука в топ-мастера золотого кристалла просто так не выбиваются — тут без гнили и крови никак.

Ещё в самом начале, когда его выбросило в ином мире, он попал в настоящую клоаку — Секцию извращенцев под названием "Кровавый Оскал". Никаких законов, никакого милосердия, чистый дарвинизм. В первый же день он видел, как старший ученик забил до смерти новичка просто за то, что тот косо посмотрел на его пилюли. Наставник прошел мимо и лишь хмыкнул: "Правильно, мусор должен дохнуть".

Вот там Ванюха и прошёл свои главные университеты. Научился улыбаться в глаза, лебезить перед сильными и совать нож в спину тем, кто расслабился. За три года пути от шестёрки на посылках до внутреннего ученика он отправил на тот свет семнадцать человек. Кто-то стоял на дороге, кто-то хотел сделать из него ручную собачку, а кто-то просто показался слишком слабым. Он каждого провожал на тот свет с самой душевной улыбкой.

Потом, конечно же, переметнулся к традиционалистам. Не потому что совесть проснулась — просто ресурсов у них было больше. Ещё три сотни лет пахоты — и вот он на вершине золотого кристалла. За это время трупов за ним скопилось — не пересчитать. Враги, союзники, благодетели, кореша… Когда на кону стояла выгода, рука у него не дрогала никогда. Поэтому завалить обычного смертного мужика для него было все равно что муху прихлопнуть.

Отряхнув ладони, Ванюха развернулся и медленно побрёл назад к дому Лисицыных. Шёл и смаковал мысли.

Лисицын… Неприметный парень из параллельного класса. В школе он на таких даже не смотрел. Ну и что, что учился на пятерки? Ну и что, что девки на него западали? Кому это нужно? Думал, после провала всё изменится. Он рвал жилы в элитной Секции, стал элитой, на которую все снизу-вверх смотрят! Думал — всё, обскакал он этого чистоплюя.

А сегодня этот "неприметный" вытаскивает из кармана сразу два жетона ордена Вех. ДВА! Мечту всей его жизни!

Ванюха сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. За какие такие заслуги?! Почему этот хрен получил всё на халяву, а он пятьсот лет грыз землю и всё равно остался ни с чем?! Но ничего. Ванюха глубоко вдохнул, сбивая злость.

Лисицын — всего лишь на ранней стадии золотого кристалла. А он, — на самом пике! Разница в уровнях — это пропасть. К тому же этот идиотик даже не подозревает, что за ним уже пришли. Сидит сейчас, наверное, ужинает с мамочкой и понятия не имеет, что его ждёт.

Ванюха нащупал в кармане знак, и губы его расплылись в хищном оскале. Порешит Лисицына — и эта территория его, и жетон его, и Лада будет шелковой. От этих мыслей аж дыхание перехватило. Он прибавил шаг. Пересёк одну улицу, другую.

Пришёл. Старая хрущёвка, свет горит на шестом этаже. Ванюха постонал внизу, поглазел на окна, а потом тихо, как тень, скользнул в подъезд. Скрыть ауру для мастера его уровня — раз плюнуть, обыватели даже сквозняка не почувствуют. На шестом этаже он прижался ухом к двери. Изнутри доносился бубнёж телевизора и звон посуды. Родители еще не легли.

Он нахмурился. При свидетелях мочить незачем, лишний шум. Ничего, подождём. Пятьсот лет ждал — пару часов как-нибудь потерпит. Отмазку он уже придумал идеальную: пришли с военным брать преступника, Лисицын оказал сопротивление, убил сопровождающего, а он, проявил героизм и ликвидировал ликвидатора на месте. Комар носа не подточит!

Он уселся в тёмном углу на межэтажной площадке, скрестил ноги и прикрыл глаза. Время потянулось кисель за киселем. В окнах дома по очереди гас свет. Наконец за дверью всё затихло — старики ушли спать. Ванюха открыл глаза и поднялся. Подойдя к замку, он приложил ладонь и пустил тонкую струйку энергии.

"Щёлк."

Замочек тихонько отпружинил. Он аккуратно отжал дверь и скользнул в прихожую. В квартире стояла полутьма, только лунный свет полосами падал на линолеум. Сориентировался: комната Лисицына — слева. Пальцы уже наливались убойной силой. Один удар. Всего один точный удар в затылок — и готово. Ранняя стадия золотого кристалла даже среагировать не успеет. Он подкрался к двери, набрал в грудь