Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

долгое время не догадывались, что мой отец — черный маг, а то, что я пришелец, было видно. Но тоже не всегда. Правда, были определенные места, куда отец меня не пускал, а еще держал подальше от общества магов и мне подобных сверстников. Именно поэтому я не завел знакомств среди золотой молодежи. Со мной дружили дети слуг, которые, кстати, переросли меня, ведь они взрослели быстрее. Как я понял, из-за того, что в них было меньше эльфийской крови.

И сейчас выясняется, что тут есть черный маг. Извини, отец, ты хотел, чтобы я был белым магом, чтобы продолжал семейную традицию и род, но, видимо, быть черным магом — это все-таки моя судьба и ее не обманешь. И вот кажется, зачем мне это? В первую очередь, конечно, это поможет выжить, а во вторую — я смогу что-нибудь поменять в своей судьбе. Если я смогу колдовать, то все эти люди, что угрожали мне, все те, что выгнали меня и Малло, больше не посмеют даже косо на меня посмотреть. Да, они бунтуют против белых. Но я буду черным… значит, в их понимании — не врагом, к тому же существом, обладающим сверхъестественной силой.

В сознании местных примерно такой расклад.

А если, как мечтает Старик, я смогу разрушить барьер? Что я буду делать? Вначале, конечно, банально отомщу, потом забуду и еще раз отомщу. Потом отомщу на бис! А мстить я буду непременно. Жестоко и кроваво. Рожи этих ушастых, что стояли тогда, когда меня отправляли в Аль-Ракс, и смотрели свысока, я запомнил. Как и того мага — ту тварь, что сожгла дом и моих родных в нем. Лица всех Высших выродков словно отпечатались у меня на сетчатке глаза. Стоит закрыть глаза, и они снова встают рядом. И хочется рвать их на части, вгрызаться зубами в горло за то, что они сделали. Моя месть будет очень страшной. Я отомщу! А потом я уничтожу и все их лживые храмы. Сожгу так же, как и они мой дом! Да! Все сжечь! Все!

От предвкушения я довольно улыбнулся. Меня не пугало даже то, что в процессе этой мести я, скорее всего, погибну. Я не питаю иллюзий. Ушастые — сильнейшие маги, тем более храмовники. Насколько ушастый белый маг сильнее человеческого черного, настолько храмовник сильнее их обоих…

Но! Я не просто Высший и не просто Кель-подросток, я обладаю знаниями Андрея — человека из другого мира. А потому я хорошо продумаю план мести… В моей душе давно поселилась пустота и холод. Думаю, ее ненадолго растопит пожар в городе моих врагов. Может, я даже что-нибудь почувствую.

На последней мысли я просто лег на землю у входа в пещеру — там, где сидел — и мгновенно уснул. Словно я пришел к пониманию себя, нашел свой путь, понял, куда и зачем я иду. С какой миссией. Может, это неправильно и мои чувства заведут меня в бездну, но я словно наконец-то стал цельным.

«Андрей и Кель… — мысленно произнес два своих имени, а потом попробовал их спаять, как перед этим соединил два своих я. — Анкель! Наверное, правильно так».

* * *

Мне снилось, что я сижу в пещере и наблюдаю, как мимо проходят дни снаружи. Солнце появляется и исчезает за горизонтом. И меня наполняет спокойствие и понимание своей внутренней сути, как у йога при медитации. И я с некой снисходительностью, со спокойствием сфинкса, смотрю на мельтешащее по небу солнце, на утекающее время.

Что именно не так в этой идиллической картине мира, я сообразил не сразу. А потом, как вспышка, пришло озарение: солнце вставало на западе, а заходило на востоке. То есть время крутилось наоборот! Я так удивился, что проснулся…

Было уже утро, а возле нашей норы стоял верблюд. И Старик с Малло танцевали вокруг него. Выглядело то ли как ритуальный танец, то ли так, будто они сбрую не поделили. Но, похоже, дело было в том, что они не знали, как правильно оседлать верблюда.

Я, потягиваясь, вылез и с видом специалиста подошел посмотреть в чем сыр-бор. Хотя единственное, что я мог сказать про этот гужевой транспорт — он самец. На этом мои познания резко закончились.

— Его зовут Хапалокути! — гордо заявил Старик, увидев мое приближение.

— Ага, — с важным видом кивнул я и, вздернув брови, обошел верблюда сзади.

«Хапал окути» с местного переводится как… В общем, если дословно, то «раненый в одно место». Заднее. Но никаких ранений у верблюда видно вроде не было. И шрамов не было. Что же послужило причиной столь оригинальной клички? Подозрительно… Как корабль назовешь, так он и поплывет? Верно, а верблюд — корабль пустыни.

— Ладно, — пожал я плечами, осматривая стоящие вокруг нас баулы и пытаясь понять, что делают Старик с Малло. — А седло где?

— А нет седла, — пояснил Старик, глянув на меня. — Мы не уедем на нем втроем. Верблюд повезет груз: еду, воду, спальный мешок. А мы пешком пойдем.

— Вот блин… — скуксился я, сказав по-русски, но удивительно — меня поняли.

— Да, по-другому никак. Мы не купим еще трех верблюдов. И даже двух. Чтобы на одного сели мы с тобой, а на другого Малло. И даже еще одного не купим, потому что верблюдов больше на продажу нет, — развел руками Старик.

— Ладно, а вообще еще верблюды есть? Где их содержат? — я был решительно не настроен идти пешком.

— Их хорошо охраняют, — расстроил меня Малло. Хотя взгляд у него был одобрительный, наверняка сам думал угнать транспорт.

— Даже этого мне продали с большим трудом… — грустно поддакнул Старик.

— Тут есть какой-то подвох, да? — настороженно покосился я на верблюда.

— Да, — нехотя признал Старик. — Но ничего, Малло его сейчас подержит, а мы наденем сбрую и сумки. У меня просто силы не хватило сделать это в поселке. Пришлось сначала сумки сюда тащить, потом эту скотину.

— Ой бли-и-ин… — еще больше скривился я, понимая всю степень нашего попандоса.

При помощи Малло и такой-то матери мы смогли наконец-то эту скотину посадить на землю. Потом Малло зажал его голову между ног, сам навалился всем весом на горб, а мы быстро запрягли верблюда, а потом закрепили мешки. И только после этого Малло отпустил верблюда. А это исчадье ада не то что выскочило, оно подпрыгнуло в воздух как кузнечик — и это с грузом то! — и ломанулось в пустыню. Хорошо, что длинный повод зацепился за руку Малло, а то убежал бы этот шайтан с нашей едой