Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин
Степан и Гордей подошли. Оба скинули куртки, оставшись в майках. Мышцы бугрятся, глаза горят. Красуются перед поглядывающей из лекарской Алёнки. А та как принцесса из окошка замка взирала на соревнование двух «влюблённых рыцарей».
Ух, не одобряю я эти шуры-муры на работе! И если не поможет этот урок, то придётся мне с одним из углов любовного треугольника расставаться. Жестоко, но иначе будет только хуже.
Я обмотал свободные концы тросов вокруг поясов, закрепил надежными узлами.
— Ждать команды! — скомандовал я, отходя в сторону. — Можно переживать и болеть, а также подбадривать командиров!
Толпа гвардейцев загудела.
— Давай, Гордей! Покажи ему, как старая гвардия работает! — крикнул кто-то из толпы.
— Стёпа, жми! Размажь его! — поддержали бывшего вожака наемников его старые кореша.
Я поднял руку. Краем глаза заметил, как в тени крыльца мелькнула щуплая фигурка Егорки. Мальчишка присел на корточки, его глаза сверкнули голубоватым светом, а ладони легли на мерзлую землю. Отлично!
— На старт! — крикнул я.
Мужики натянули тросы.
— Внимание! МАРШ!
Степан и Гордей рванули вперед. Они уперлись ногами в гравий, наклонили корпуса. Рожи налились кровью, жилы на шеях вздулись.
Они дергали. Они упирались, рычали сквозь стиснутые зубы. Гравий летел из-под ботинок в попытках сдёрнуть с места автомобили.
Но «Тигры» не шелохнулись. «Тиграм» было по фигу на усилия бойцов.
Пятитонные машины стояли словно приваренные к земле. Мужики кряхтели, переступали ногами, пытаясь сдвинуть махины хоть на миллиметр, но всё было тщетно. Со стороны казалось, что у них маловато силенок.
Но я-то знал правду! Я видел, как еле заметная корочка льда пронеслась по земле и сковала задние колеса обоих внедорожников. Егорка постарался на славу. Лед был прочнее стали. Сейчас машины не сдвинул бы с места даже трактор. Ну или выдернул бы бамперный усилитель с крюками.
Бойцы начали перешептываться. Смешки стихли. Все понимали, что протащить «Тигра» нелегко, но чтобы два таких бугая не смогли его даже качнуть… это было странно.
— Так, ребята! Стоп! — я хлопнул в ладоши, останавливая эту жалкую пантомиму. — Давайте-ка я слегка перестрою процесс. Мне кажется, что петли поставил не на те крюки. Вы как-то слабенько тянете. Давайте-ка я их поменяю местами.
Степан и Гордей, с трудом дыша, выпрямились. Оба выглядели озадаченными и злыми.
— Степан, ты вставай на место Гордея. А ты, Гордей, вставай на место Степана, — скомандовал я, подходя к ним. — Сейчас я перекину тросы. На сей раз, посмотрим, чья машина счастливее.
Пока они менялись местами, я незаметно для них отцепил оба троса от двух разных машин. И прицепил их… к бамперу одного «Тигра». Того, что стоял слева. Благо, ширины хватало.
Повернувшись к толпе гвардейцев, я приложил палец к губам, призывая всех к молчанию. Бойцы, увидев мою хитрость, понимающе заулыбались и закивали. Никто не проронил ни звука.
Я снова посмотрел в сторону крыльца и едва заметно кивнул Егорке. Мальчишка улыбнулся и снял ледяное ограничение с колес левого внедорожника.
— Ну что же! — я снова поднял руку. — На старт! Внимание! МАРШ!
Степан и Гордей, не оглядываясь назад, снова рванули вперед. Они уперлись руками и ногами в землю, вкладывая в рывок всю свою злость, всё желание доказать свое превосходство.
И на этот раз машина пошла!
— Давай-давай, Гордей! Поднажми, Степан! — крикнул я.
Здоровенный «Тигр» скрипнул рессорами, резина зашуршала по гравию, и броневик неторопливо покатился вслед за двумя пыхтящими мужиками.
Они тянули его, как бурлаки на Волге. Метр за метром. Они скалили зубы, пот заливал им глаза. Каждый из них думал, что тащит свою собственную машину и изо всех сил старался обогнать соперника. Они косились друг на друга, видели, что идут ноздря в ноздрю, и нажимали сильнее.
Надо сказать, за всё время их эпического путешествия через плац, ни один из них ни разу не оглянулся назад. Эго не позволяло отвлечься от соперника.
Толпа гвардейцев беззвучно тряслась от смеха, зажимали рты руками, чтобы не заржать в голос.
Наконец, они пересекли финишную черту у ворот. Одновременно!
Степан и Гордей рухнули на колени и старались продышаться.
— Я… я первый! — прохрипел Степан.
— Хрен там… плавал! — выдохнул Гордей. — Я первым палец сунул…
— Сказать тебе… куда ты его сунул? — не сдавался Степан.
— Отставить разговоры! Орлы, обернитесь и посмотрите на свой груз! — громко сказал я, подходя к ним.
Мужики обернулись.
Их челюсти синхронно отвисли. Глаза расширились. Они увидели, что оба их троса привязаны к одному-единственному «Тигру». Вторая машина так и осталась стоять сиротливо у дальнего забора.
Бли-и-ин, какие же у них были охреневшие рожи! Это надо было видеть!
Плац взорвался громовым хохотом. Гвардейцы ржали в голос, хлопая друг друга по плечам.
Степан перевел ошарашенный взгляд на Гордея. Гордей посмотрел на Степана. До них начало доходить.
— Вот так вот, ребята, — я сложил руки на груди. Мой голос разнесся над плацем, перекрывая смех. — Если вы работаете вместе, если вы тянете лямку сообща — то вы можете свернуть горы! Вы можете сдвинуть с места не только пятитонную бронированную дуру. А если вы работаете вразнобой, если вы сретесь между собой, мешаете друг другу, — то у вас не получится ни хрена! Вы даже с места не сдвинетесь!
Я подошел вплотную к ним, глядя сверху вниз на сидящих на земле командиров:
— Вы мои руки. Вы хребет моей гвардии. Бойцы смотрят на вас. И если я еще хоть раз увижу или услышу, что вы ссоритесь, что вы устраиваете петушиные бои вместо того, чтобы выполнять свои обязанности… Вы знаете, что будет?
— Так точно! Неделя на гауптвахте! — в один голос рявкнули они.
— В один голос сказали! Молодцы! — я усмехнулся. — А теперь пожали друг другу руки. Быстро!
Мужики посмотрели друг на друга, потом протянули руки и обменялись крепким рукопожатием. Затем обнялись и похлопали по плечам. Может мне показалось, конечно, но хлопки были чересчур уж крепкими, более похожими на удары.
— Всё, цирк окончен! Пусть это будет уроком каждому! А теперь расходимся по рабочим местам! — рявкнул я толпе, и бойцы начали рассасываться, обсуждая увиденное. Я же повернулся к своему