Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

На самом деле, будь у меня нож или что-то острое, я бы сам себе сделал харакири, но у меня ничего не было. Даже сил. Сил хватало только доползти до дырки в полу или до воды, которую нам просто лили на пол сверху. И помылись и напились. Мое физическое состояние было еще хуже психического. Хоть организм и молодой, да только с чего ему восстанавливаться, если всю неделю, пока мы ехали, я не ел? Кормить меня никто не собирался. А когда я пытался доползти до раздачи, меня просто брезгливо отталкивали в сторону.

Так в состоянии полутрупа, зависая между сном и бредом, я доехал до Аль-Ракса, где меня подняли как мешок с картошкой, переложили на подъемник и опустили куда-то вниз. Внизу нас встретили местные. Они забрали все припасы, что спустили вместе с нами, погрузили их на телеги, запряженные осликами, меня закинули туда же и приказали новичкам идти за ними. Остальные заключенные пошли следом за телегой, выстраиваясь длинной колонной.

Вторую половину пути я снова не запомнил, потому что в который раз начал бредить. Но, кажется, ничего интересного там не было — камень и пустыня вокруг, насколько хватает взгляда. Очнулся снова, когда меня начали перекладывать. Меня молча подняли и занесли в какой-то темный пропахший потом и пылью барак с дырявыми стенами, небрежно бросив в угол на грязные и вонючие тряпки.

Наверное, я смог бы сбежать. Вход не охранялся совершенно. Но сил просто не было. Да и куда тут бежать? Разве я выживу в пустыне?

Весь день я дрожал, представляя, как эти животные придут и что-нибудь нехорошее сделают со слабым и полудохлым мной. Но вечером, когда пришли остальные заключенные, они просто упали, где стояли, казалось, еще более слабые и окончательно дохлые. Кашу, которую приносили вечером для заключенных, тоже дождались не все. Некоторые просто уснули. Правда, мне даже остатки каши не достались. Тут кто не работает, тот не ест. Вот как-то так. А то, что я не ел целую неделю и сил работать у меня просто не было, местных надзирателей не волновало. Не можешь, значит, помрешь. Меньше народу — больше кислороду, как говорится.

Но зато спал я спокойно. Всем явно было не до меня. Хотя бы выспался относительно нормально, хоть и на грязных тряпках с кучей насекомых и вонью. Это меня уже не сильно волновало.

А утром я обнаружил рядом с собой громилу. Реально огромный с виду тип, как баскетболист. Он сидел так тихо, что я, когда открыл глаза и увидел его, аж вздрогнул. Сказать, что я передрейфил — это ничего не сказать. Как тогда остался на месте и не подскочил, чтобы убежать от этой горы — не знаю. Остался на месте, скорее, потому что сил двигаться просто не было.

В голове была только одна мысль: «Так вот какие они, эти Низшие…»

Этот был огромным, просто монументальным бугаем, как пять меня, наверное, хотя с достаточно молодым лицом. Такой бородатый, лохматый на вид викинг, еще и белобрысый, сероглазый, с большими мускулистыми руками, ладони которого были размером с полотно от лопаты. Выглядел он как дикарь, но производил впечатление скалы, сидящей тут на корточках с начала времен.

Низший зыркнул на меня и поставил рядом с моей рукой глиняную чашку с кашей. Поразительно маленькую по сравнению с его лапой. Я удивленно посмотрел на подношение, а потом на Низшего. Ничего хорошего я от него не ожидал. Память Келя услужливо предоставила информацию, и я прекрасно знал, что Низшие — это совершенные звери. Дикие и тупые.

— Что ты хочешь за нее? — вкрадчиво спросил я.

— Никогда не видел Высшего так близко, — утробно пробасил человек-гора. — Вы все такие маленькие или ты ребенок?

— Я не ребенок, но и не взрослый. Средний, — подумал и пояснил я. Все же Низший пока не проявляет агрессию, вон даже дары принес. — Так что ты хочешь за кашу?

— Ничего.

— Ты даешь мне ее просто так? — еще больше удивился я.

Память Келя услужливо подсовывала страшные истории про кровожадность и зверства Низших, а реальность рвала шаблоны. Ну не бывает так. Не может Низший вот так просто говорить с Высшим и не пытаться разорвать ему горло. Я окончательно завис от ситуации, в которой оказался.

— Да, — степенно кивнул Низший.

— Почему? — я действительно не понимал.

— Маленьких плохо обижать. Эти мелкие — слабые, поэтому им обидно и они обижают тех, кто еще меньше. А я сильный, — гордо распрямил массивные плечи Низший. — Я могу заработать много еды, поэтому и делюсь.

— Кхе-кхе…

Уж чего я не ожидал от Низшего, так философии. Все, мой мир рухнул окончательно.

— Спасибо…

Громила удовлетворенно кивнул, и, видимо, достигнув дзена в своем внутреннем мире, сел рядом, скрестив ноги. Он сидел долго и молча, делая вид, что не слышит моего торопливого чавканья, а потом Низший и вовсе отвернулся, лег на пол и уснул.

В общем, у людей, грозящих мне самой страшной расправой, ничего не получилось со мной сделать. В первый день они устали так, что вырубились, не доползя до лежанок, а потом рядом со мной оказался Малло — так, оказалось, звали Низшего. И он, в отличие от меня, был немаленький. Этот чел, несмотря на свой молодой возраст, уже достиг двухметрового роста.

Мне Малло показался невероятно большим и взрослым. Но когда я присмотрелся, то решил, что мы примерно одного возраста — подростки. Однако никто из взрослых мужиков-людей не посмел косо посмотреть или сказать что-то в сторону Малло. Глядя на такого, понимаешь: один удар, и у тебя в пятки не душа уйдет — туда трухой позвоночник осыпется. Ну а ты потом доказывай такому, что он — подросток и вроде как должен тебя, старшего, слушаться. Хотя все, конечно, злились, что лишились такого развлечения, как я, но угрозы уже не орали, а говорили шепотом, и то только тогда, когда Малло не слышит. Они решили, что я теперь его друг и он будет за меня заступаться. Хотя неизвестно, так ли это на самом деле.

На следующий день с утра Малло оставил мне еще миску еды и воду. А потом и на следующий. Не требуя от меня какой-то благодарности или помощи. Он сделал так, просто потому что мог. Потому что это было согласно его собственным принципам. Это было непонятно людям. Но