Мой лифт — Моя крепость. 4 - Андрей Проходский

Я осторожно провёл пальцами по белому отпечатку, занимавшему почти половину моего лица.

На ощупь кожа была самой обычной. Ни ожогов, ни рубцов, ни даже малейшей шероховатости. Попробовал потереть сильнее, но, как и прежде, ничего.

«Ну охуеть. Мало того что я чуть не сдох от яда, так меня ещё и разукрасили», — пронеслось в голове, пока я пытался понять, в какую ещё залупу я умудрился влезть.

Я снова повернулся к зеркалу, стараясь рассмотреть границу белого пятна, но никакого физического перехода между ним и обычной кожей так и не обнаружил.

— Вот же сука, — пробормотал я, осторожно проводя ногтем по щеке. — И ведь даже не отковырять. Так и что мне, ходить теперь с чужой ладонью на морде?

В попытках понять, что же это за хрень, я наклонился ближе к зеркалу, но едва вновь не упал от накатившего головокружения. Борясь с дрожью в коленях, опёрся на стену, пережидая слабость. С каждой секундой ноги слушались всё лучше, но любое резкое движение немедленно напоминало о недавно пережитом параличе.

«Так, Андрюха, хорош красоваться. Разукрашенная морда никуда не убежит. А вот разбить ты её можешь влёгкую».

Я осторожно выпрямился и ещё раз посмотрел на собственное отражение. Грязная рожа, прилипшие ко лбу волосы, щетина и такие козырные круги под глазами, что любой панде оставалось только удавиться от зависти. Поверх всего этого великолепия красовалась белая пятерня, настолько отчётливая, словно кто-то специально обмакнул руку в краску, а потом зарядил мне хорошую такую пощёчину.

Перед глазами продолжало висеть красное системное сообщение. Непонятные символы всё так же налезали друг на друга, а под ними исправно уменьшался таймер. Я попытался сосредоточиться на нескольких знакомых буквах, но собрать из них хоть одно нормальное слово не получилось. Самое обидное, что предупреждение о смертельном яде Система показала вполне понятным языком. Даже сообщила, сколько мне осталось жить. А теперь, когда на мне висело какое-то новое состояние, вдруг решила, что русской локализации больше не будет.

«Спасибо, блядь. Хоть часы работают. Теперь бы ещё узнать, чего они отсчитывают», — подумал я, представляя, что вместо привычных циферок мне бы показывали моргающую красным прокручивающуюся крокозябру.

Продолжать изучение собственной физиономии посреди коридора было откровенно глупо. Гоблины ушли, однако это совершенно не означало, что вслед за ними не появится кто-нибудь ещё. Особенно учитывая, что именно здесь меня едва не убила синяя тварь размером с ладонь. Поэтому я отступил от зеркала, подхватил оставленную гоблином белую маску и повернулся в сторону лифта. До Комнаты оставалось совсем немного, а после сегодняшних приключений мне хотелось только одного — добраться домой и больше никуда не выходить.

Сделав несколько шагов, я остановился, поскольку висевший через плечо автомат неприятно ударил по боку.

АКС-74У по-прежнему был при мне. Ремень успел перекрутиться, магазин упирался в живот, зато само оружие никуда не делось. Как, впрочем, и запасные магазины, которые я рассовал по карманам после обыска погибшего полицейского. Помпа тоже осталась при мне, револьвер находился на привычном месте.

«Ну хоть Хомяк будет доволен. Правда, для полного счастья ему ещё бронежилет подавай».

И тут я вспомнил про сумку.

Во время бегства пришлось бросить всё, что мешало двигаться. Тогда меня совершенно не интересовали ни бронежилет, ни прочее снаряжение покойного силовика. Хотелось только добраться до лифта, желательно до того светлого мига, когда организм окончательно откажется выполнять команды. Но теперь яд исчез, руки и ноги понемногу возвращались в норму, а вместе с ними появлялось и желание сохранить честно намародёренное имущество.

К тому же в коридоре остались коконы, за которыми я вообще-то и отправлялся. Два вполне приличных образца, найденных буквально за несколько минут. Если вернуться без них, придётся объяснять Ирине, каким образом простенькая просьба закончилась полной потерей добычи и неизвестной гоблинской хернёй на лице.

Я посмотрел на знакомые створки, до которых оставалось пройти совсем немного, и тяжело вздохнул. Внутренний Хомяк уже проснулся и принялся возмущённо размахивать лапками. Его совершенно не устраивала перспектива оставить кому-нибудь качественный броник и паучий шёлк, особенно после того, сколько всего пришлось пережить ради этой добычи.

— Ладно, — процедил я, поправляя ремень автомата. — Только заберу и сразу домой. А если там ещё какая-нибудь синяя херня сидит, то пусть она подавится этим барахлом.

Развернувшись, я осторожно двинулся обратно по коридору, стараясь держаться поближе к стене на случай новой волны слабости. Первые несколько шагов дались относительно нормально, затем правую ногу неприятно повело в сторону, и пришлось остановиться. Падать не хотелось совершенно.

Несколько раз согнув и разогнув пальцы, я убедился, что чувствительность понемногу возвращается, после чего продолжил путь. Оставалось надеяться, что гоблин действительно избавил меня от яда, а не просто выдал небольшую отсрочку.

Вокруг ничего не изменилось. Старые паучьи сети свисали с потолка, пол покрывал мусор, а фонарь выхватывал из темноты знакомые дверные проёмы. Однако теперь я невольно присматривался к каждому подозрительному пятну на стенах и несколько раз останавливался, услышав, как под ботинком хрустит какой-нибудь обломок. После знакомства с молодой маткой мерцающих пауков даже самые маленькие движения в паутине перестали казаться безобидными.

«Всё, Андрей, отныне у нас новое правило. Если у твари восемь лап и она хотя бы немного шевелится, сначала стреляем, а потом думаем». Развлекая себя подобными мыслями, я продолжил двигаться к собственной цели.

Вскоре на полу обнаружились следы моего предыдущего путешествия. В пыли тянулись неровные полосы от ладоней и коленей, местами переходившие в длинные смазанные борозды.

Сумка нашлась там, где я её оставил. Валялась возле стены, немного завалившись набок, но на первый взгляд оставалась совершенно целой. Я остановился, внимательно осмотрел ближайший участок коридора и только после этого приблизился к добыче. Мало ли. После сегодняшнего приключения поднимать неизвестно что, не убедившись, что рядом не притаилась очередная тварь, казалось ну очень плохой идеей. Впрочем, никаких подозрительных движений я не заметил, поэтому осторожно присел, придерживаясь за стену, и расстегнул молнию.

Первым делом на глаза попался бронежилет. Снятый с погибшего полицейского, он выглядел довольно потрёпанным, однако всё ещё оставался вполне полезной находкой. Рядом лежали и трижды проклятые коконы.

Я осторожно поднял один из них и попробовал приладить тот к сумке.

Получалось откровенно плохо. Плотная паутина не желала нормально сворачиваться, а свободного места внутри почти не