Фантастика и фэнтези читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 3

Что может пойти не так, если пчелиная матка сядет на ладонь? Например, появятся фасеточные глаза, хитиновый покров, прозрачные крылья и способность превращаться в рой из нескольких тысяч пчел.
Я не просил такой магии. И вообще предпочел бы спокойно заниматься пасекой, а не падать с высоты и не объяснять наставникам в Академии, почему очередное занятие закончилось медом на потолке. Но у необычного дара быстро находятся практические применения. Меня отправляют в разведку, знакомят с боевыми зверолюдами и втягивают в дела, о которых обычным эльфам знать не положено.
Если бы эльфы были пчелами, у них тоже были бы улей, иерархия и проблемы с жадными до меда соседями.

Открытое противостояние между далеким противником и миром адептов началось. На стороне одного – долгая подготовка и бесчисленные ресурсы, а другие вынуждены обходиться своими силами, новыми умениями и помощью Алекса.

Умереть, чтобы попасть в прошлое, без особых знаний, с одним лишь умением меткой стрельбы и общими знаниями истории. Изменить историю, когда немецкая военная машина идёт напролом, сметая всё на своём пути.
(значок 18+ стоит на всякий случай)

Создано с помощью нейросети.
Злоключения проклятого Одином воина продолжаются.

Создано с помощью нейросети.
Очнулся среди трупов с дырой в груди, которая затянулась за минуту. Теперь он — солдат в армии Ричарда Львиное Сердце. Его ненавидят враги, боятся союзники и проклинают священники. У него нет прошлого, но есть хищные инстинкты, регенерация зверя и кодекс чести, который крепче стали. Добро пожаловать в Третий крестовый поход. Здесь Бог давно ослеп, а Вальхалла закрыта на засов. Остается только рубить...
Новые злоключения Виктора Крида.

28 легендарных магов перерождаются в своих же телах, но за 50 лет до магического апокалипсиса и пробуждения магии, но только вот все силы остались с ними, и что это нам даёт? Конец света начнётся сильно раньше, ну а система лишь даст буст этому безумию!
Вот и Нико Осеев никогда бы и не подумал, что великий магистр школы ветра вновь окажется студентом-задохликом провинциального театрального училища и кружка реконструкторов, что рубились не на жизнь, а насмерть…
Молодость! Что ж, это ли не шанс отжигать по полной?

Создано с помощью нейросети.
--
Артём умер в тридцать восемь лет — и очнулся младенцем на далёком человеческом мире.
За окном не будущее, которое он мог бы узнать. Человечество только входит в эпоху, которую спустя тысячелетия назовут Тёмной эрой технологий. Межзвёздные корабли, разумные машины, материалы с невозможными свойствами — и науки, рядом с которыми опыт земного инженера оказывается лишь хорошей отправной точкой.
Теперь его зовут Каэл.
У него снова есть целая жизнь, и на этот раз он не собирается тратить её впустую. Сначала — учиться. Потом — создавать самому. И однажды взяться за проблему, перед которой человечество бессильно даже на вершине своего могущества: почему люди стареют и умирают — и можно ли это исправить?
У Каэла будет достаточно времени, чтобы найти ответ.
Возможно, слишком много времени.
Потому что цивилизации тоже смертны.

Примечания автора:
Это моё первое произведение, так сказать, проба пера — пишу сам, с ИИ в роли редактора.
Найдёте несостыковки или ошибки — буду рад, если укажете.
С каноном вахи знаком не слишком хорошо, поэтому сильно тапками не бейте.
Сколько будет глав и томов, пока не знаю. Расписания нет: главы выходят по мере вдохновения.

Создано с помощью нейросети.
Очнулся среди трупов с дырой в груди, которая затянулась за минуту. Теперь он — солдат в армии Ричарда Львиное Сердце. Его ненавидят враги, боятся союзники и проклинают священники. У него нет прошлого, но есть хищные инстинкты, регенерация зверя и кодекс чести, который крепче стали. Добро пожаловать в Третий крестовый поход. Здесь Бог давно ослеп, а Вальхалла закрыта на засов. Остается только рубить...

Петербург, июнь 1913 года. Белые ночи отняли у Морозова единственное, что он принёс с собой из другого века: его свет виден только в темноте, а темноты в столице не будет до августа. Полтора месяца он — обыкновенный чиновник сыскной полиции. Умелый, опытный и слепой.
И как раз теперь с Охты пропадает содержатель маленькой типографии — один из тех, чьё имя выписано у Морозова из конторских книг убитого гравёра. Пропадает странно: ушёл вечером сам, шёл по улице и разговаривал, сел в пролётку и уехал. Ни следов борьбы, ни требования выкупа. А медная табакерка, ради которой к нему приходили, так и осталась лежать на комоде среди пуговиц и ключей.
Значит, взяли не вещь. Значит, взяли человека — и человек пошёл сам. Морозову остаётся выяснить, что можно пообещать сорокатрёхлетнему отцу семейства, чтобы он всё бросил, — и он, кажется, догадывается, потому что то же самое однажды пообещали и ему.

Петербург, апрель 1913 года. В пятницу, в семь часов пополудни, у Никольского собора Морозов наконец встречается с человеком, за тенью которого гоняется пятый месяц: тихий голос, лицо, которое не запоминается, перстень поверх перчатки. Тот не угрожает и не торгуется — он предлагает сделку и в задаток даёт две вещи. Одну Морозов ждал полгода: до него в этом городе уже был человек, проснувшийся однажды кем-то другим. Вторая — адрес мастерской в Коломне, куда следует съездить поутру.
Наутро гравёра Кульмана находят с проломленным затылком. Золото не тронуто, деньги в ящике, брошь на верстаке — а с полки исчезли пять старых конторских книг, в которых немецкой рукой записано, кто, когда и кому продал вещи из разграбленного сибирского кургана.
У Морозова месяц срока, две бумаги в столе у начальства и подчинённый, который ведёт счёт его странностям. А в архиве за девятьсот четвёртый год лежит дознание о мещанине, который двое суток говорил правду, а на третьи написал, что всё наврал спьяну.

Петербург, март 1913 года. Морозов получил стол с самостоятельным производством, прибавку к жалованью и чиновника для поручений, который метил на это место сам и теперь аккуратно записывает в клеёнчатую тетрадочку каждую странность своего начальника. А странности есть: начальник стола иногда замирает посреди коридора и смотрит в пустой угол.
На Песках угорела семья переплётчика: муж и жена мертвы, девятилетняя дочь выжила, доползши в темноте до щели под дверью. Дело проходное — за зиму таких по столице десятки. Только фамилия хозяина стоит двадцать девятым номером в списке, который достался Морозову от убитой на льду вдовы, а в чулане на полке остался гаснущий след вещи, которой там больше нет.
Он идёт по следу медной застёжки с оленьей мордой и выходит к тому, чего не ждал: к разграбленному девять лет назад сибирскому кургану, к чужой описи, где числится предмет за номером девять, и к человеку в перчатках, который наконец решил заговорить с ним сам.

Петербург, святки 1913 года. Александр Морозов — следователь из 2050-го, второй месяц живущий в чужом теле и чужом веке, — уже научился ставить чужую подпись и не спрашивать дорогу. Труднее другое: по ночам он расследует убийство прежнего хозяина этого тела, о котором нельзя заявить, потому что убитый исправно ходит на службу.
А днём ему приносят новую тихую смерть. В своём доме на Васильевском найден мёртвым купец первой гильдии Ковригин: упал с парадной лестницы, врач пишет «несчастный случай». Только за неделю до смерти старик переписал миллионное завещание — по велению духа покойной жены, вызванного на спиритическом сеансе. А прислуга божится, что покойница ходит по галерее и манит за собой.
Начальство требует несчастный случай и никаких привидений. Морозов же видит в доме то, чего не видит никто: следов чужой силы здесь нет. Значит, призрака кто-то сделал руками. Вопрос в том, почему рук оказалось две пары — и кто в эту ночь шёл по галерее третьим

Петербург, ноябрь 1913 года. Морозова вызывают в департамент полиции — и оказывается, что там о нём знают больше, чем ему хотелось бы: и про шесть раскрытых дел, и про неустановленное лицо, стоящее на дне четырёх из них. Департамент ведёт своё наблюдательное дело с девятьсот восьмого года: сто сорок листов и ни одной фамилии, кроме фамилий покойных. Ему предлагают работать вместе и приставляют жандармского ротмистра, который честно предупреждает, что записывает каждое слово.
Дело — убийство отставного инженера Нартова в собственном кабинете. Ничего не взято: ни золотые монеты, ни серебро. Из витрины исчезла одна медная пластина ценою в рубль — та самая, что числится под девятым номером в чужом списке на сорок восемь предметов. А из шкафа пропала тетрадь: дневник сибирской экспедиции девятьсот второго года, в котором записано, где стоит курган.

Мрачный город, пропитанный магией, даже не подозревал что грядут скорые перемены. Но появившийся в городе Избранный смешает все фигуры на шахматной доске и изменит сложившийся баланс. Война между магическими расами вспыхнет с новой силой. Все существа, населяющие город, захотят крови Избранного и начнётся бойня.

Тысячи вёрст остаются за плечами, отряд под руководством "Мастера" старается не отставать от графика движения. Но, чем глубже проникновение в неисследованные земли, тем больше всего нового, необычного обнаруживается там. Пока группа прокладывает путь сквозь Зауралье через весь материк от запада до крайнего востока, оставшиеся "дома" готовятся к решающей фазе: стараются поспеть к назначенному времени, чтоб к часу Ч приступить к развёртыванию дальневосточного гарнизона. Чем-то необходимо встречать идущего супостата. И покуда "Мастер" с прикрытием занят прокладкой пути, за его спиной изготавливается всё потребное, дабы ворог с порога познал: лёгкой прогулкой его интервенция точно не будет.

Ещё недавно Дэмиан Валиант был изгнанником с потрёпанным корветом и единственным ксеносом, которому мог доверять. Теперь за его спиной целая звёздная система, титул герцога и имя Великого Дома, которое считали уничтоженным.
Вот только одно дело — вернуть себе право называться Валиантом. И совсем другое — заставить остальных с этим считаться.
Раграс разрушен войной. Казна пустеет. Собственного флота нет. Трон по-прежнему наблюдает за каждым его шагом, а Великие Дома уже решают, кем считать нового герцога — возможным союзником или будущей угрозой.
Дэмиану нужны деньги, союзники и люди, готовые служить не за контракт, а за знамя.
И чем быстрее растёт сила возрождённого Дома, тем больше тех, кто предпочёл бы уничтожить его прежде, чем станет слишком поздно.

Главный следователь пятидесятимиллионного мегаполиса Александр Морозов всю жизнь верил чутью больше, чем выкладкам машины, — и погиб, доказывая свою правоту. Очнулся он на полу съёмной комнаты, в Петербурге, в декабре 1912 года — в чужом теле, с разбитым виском и с бумагой в кармане, по которой завтра надлежит явиться на службу в сыскную полицию. Прежнего хозяина этого тела только что убили. Заявить об этом некому: убитый жив, вот он, подпись ставит.
Первое же дело: в доходном доме на Лиговке найден мёртвым закладчик, бравший под залог то, о чём не спрашивают. Дверь заперта изнутри, ключ в скважине, окно на щеколде, врач пишет «паралич сердца». Только касса пуста, а вещь, принятая за неделю до смерти по цене полдома, исчезла из запертой комнаты. Начальству нужна бумага к пятнице. Морозову нужна правда — тем более что на пустой полке он видит то, чего не видит больше никто. След. Такой же, какой светился на дверном косяке его собственной комнаты в ночь, когда он очнулся.

Петербург, сентябрь 1913 года. Десять месяцев Морозов служит в чужом веке под чужим именем, и служит блестяще: шесть дел, шесть раскрытий, начальство довольно. И вот эта самая безупречность не даёт ему спать. Пять убийц за девять месяцев — и всякий раз это оказывался свой: приказчик, сын, письмоводитель, трубочист, зять. Всякий раз улики ложились под руку в правильном порядке. Всякий раз с ложного следа его кто-то вежливо разворачивал.
На Невском, в тёмной комнате собственного ателье, находят удавленным фотографа, который печатал снимки сам и хранил негативы, каких не показывают в альбомах. Ничего не взято, кроме одной коробки. А к утру пятницы у Морозова уже есть готовый виновный — с судимостью, долгом и свидетелем.
На этот раз он не станет его брать. На этот раз он поставит опыт: раздаст четырём людям четыре разные выдумки и посмотрит, какая из них вернётся к нему со стороны. Беда в том, что все четверо — свои.

Когда осень вступает в свои права, граница между миром живых и миром мертвых истончается. Туман выводит из леса Хранителей, тыквенные огни зовут ушедших, а бабушкины сказки становятся реальностью.
В этой книге под одной обложкой собраны рассказы белорусских авторов – леденящие душу и трогательные; тревожные, как октябрьские сумерки, и теплые, как огонек свечи в окне. Но каждый из них – приглашение присоединиться к торжеству на изломе осени, будь то Самайн, Хеллоуин или Дзяды.

«Цена выживания» – фантастический роман канадского писателя Тао Вонга, третья книга цикла «Система: Апокалипсис», жанр ЛитРПГ, постапокалипсис. Цикл входит в ТОП-10 американских ЛитРПГ!!!
Споры Онливики повержены, подземелье зачищено, но какой ценой! Пока Джон и его друзья пытаются оправиться от потерь, отсчёт времени до активации Системы неумолимо продолжается.
Меж тем Джону грозят и представители Системных Рас, и новые, ещё более сильные монстры, и ему придётся проявить поистине творческий подход, чтобы спасти и себя и город.