Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Она вновь закрыла лицо руками, и ее плечи мелко затряслись от рыданий.

– Вижу, я вас не убедил, – вздохнул ее собеседник. – Успокойтесь, прошу вас! В одном вы правы – никто из нас не может сказать, что все знает и понимает… И я не могу. Хотя также не могу представить, чтобы мать Нашего Спасителя могла сказать другой матери, вам, такие жестокие вещи… Но вас ведь и это не убедит?

Женщина чуть заметно покачала головой, вытирая слезы.

– Вот что, Анастасия Матвеевна, – внезапно оживился священник. – Поговорите еще с одним человеком, моим другом, Краскиным Дмитрием Савельевичем. Он историк и теолог, член Российской Академии наук, доктор Сорбонны, много знает о прошлых веках, и, мне кажется, сможет вам объяснить, чем явления святых отличаются от бесовских наваждений. Сей ученый муж в наших краях проездом, с разрешения Синода осматривает монастырские библиотеки. Сейчас квартирует у купца Веревкина, рядом с постоялым двором. Двухэтажный дом с мезонином через две улицы отсюда, я сейчас объясню, как туда дойти… Скажете, что вы от меня и что я очень просил его вас выслушать и сказать свое мнение.

– Но мне надо домой, в Батово, – начала было возражать Анастасия. – Мой сын там один, с нянькой и горничными… муж сейчас в Петербурге…

– Ваш сын сейчас под присмотром, и вы сами сказали, что у него будет врач, – напомнил ей отец Михаил. – Поговорите с моим другом – если уж мне вы не доверяете, может, у него получится вас успокоить?

Врываться к чужому мужчине без приглашения, да еще и с утра, было верхом неприличия, но речь шла о ее ребенке, о его жизни, здоровье, о его судьбе, и Анастасия решила наплевать на условности.

Во дворе купеческого дома уже вовсю кипела жизнь. Дворник сметал с крыльца снег, у распахнутых ворот лабаза два мужика грузили на сани тюки с товаром. За ними присматривал закутанный в тулуп приказчик со смоляным факелом в руке. Узнав, что к приезжему историку ее направил отец Михаил, дворник прислонил к перилам метлу и широко раскрыл двери.

– Проходите, барыня! – поклонился он Анастасии. – У нас здесь по-простому, не обессудьте. Хозяин с хозяйкой в городе, а квартирант на месте. Он завсегда до свету встает, словно солдат по барабану… И все пишет, пишет. В какой час дрова ни принесешь, все за столом, и перо гусиное по бумаге скрипит. Сейчас вас ключница проводит. Прасковья Филатовна, принимай дорогую гостью!

На ключницу имя отца Михаила произвело то же магическое действие, что и на дворника. Ни сомнений, ни размышлений. Казалось, посоветуй им священник ходить по снегу босиком, тут же снимут валенки и забудут о них до следующей зимы.

– Присядьте пока здесь, барыня! – сказала Прасковья, проведя Анастасию в жарко натопленную горницу. – Я доложу, что вы пришли.

Дмитрий Савельевич оказался пожилым, но крепким и плечистым мужчиной. Глядя на белоснежно-седую голову и густую сеть морщин в уголках глаз, ему можно было дать и семьдесят, и восемьдесят лет. Но легкая пружинистая походка и размеренные, точные движения рук скорее подошли бы тридцатилетнему гвардейскому офицеру. Сюртук английского сукна тончайшей выделки стоил дороже, чем лучшее платье Анастасии.

«Сколько же ему лет? – невольно подумала она. – И как обращаться? По имени-отчеству? А вдруг он в больших чинах? Еще обидится… Отцу Михаилу мирская суета чужда. Ему что холоп, что князь – все люди Божьи. А как этот, столичный?..»

Оказалось, так же.

Уже через пару минут они сидели за столом друг против друга и говорили об общих знакомых, коих нашлось великое множество. Языки пламени шести свечей – перед уходом ключница разожгла их все – ярко освещали горницу. В печи гудели и потрескивали горящие дрова.

– …Однако заговорил я вас, Анастасия Матвеевна, – плавно закруглил светскую беседу историк. – У вас ведь дело ко мне? Важное. Срочное.

Говоря это, Дмитрий Савельевич чуть подался вперед, и Анастасия увидела в его бездонных карих глазах озорные, насмешливые огоньки. Или это отблески свечей? Она почувствовала, как краска стыда заливает ей щеки.

– А почему вы думаете?..

– С другим-каким вы бы не приехали, – пожал плечами историк, и в его голосе не было слышно ни озорства, ни насмешки: значит, показалось. – Рассказывайте! Я хоть и не духовное лицо, а тайны храню не хуже Мишки Хромова… Извиняюсь, отца Михаила.

Анастасия уперлась взглядом в покрытое ледяными узорами окно, за которым все еще не до конца рассеялись густые утренние сумерки, глубоко вздохнула и начала рассказ, словно в омут с головой нырнула. Дмитрий Савельевич сидел неподвижно, подперев руками подбородок.

– Ваши сомнения понятны, – сказал он, дослушав окончание ее разговора со священником. – Скажу больше: они типичны для нашего века. Русская церковь невысоко оценивает силу адского воинства. То же мнение господствует и в народе. Типовой сюжет русских сказок: как хитрый мужик обводит вокруг пальца доверчивого дьяволенка. Самая популярная из пословиц: «Не так страшен черт, как его малюют». Наш народ верит в нечистую силу, но не боится ее. Священники учат, что чертей легко одолеть с помощи креста и молитвы… В Европе иной взгляд на адское воинство. Там считают, что демонов вокруг не сотни и не тысячи – миллионы, а по силе и могуществу сатана практически равен Богу. Образы эти приходят к нам в Россию исподволь: из немецких сказок и французских романов, из британских книг по экономике и философии, из итальянских богословских трактатов. Приходят и смущают души… Но даже римские богословы уверены, что, соблазняя человека, бесы могут ошибиться, выдать свою адскую сущность… Именно эти ошибки я постараюсь найти у явившейся к вам фальшивой «богородицы». Готовы мне помочь?

Анастасия кивнула.

– Отлично! Тогда напрягите память и скажите, какой вам показалась эта женщина. Она добрая или злая?

– Трудно сказать…

– А все-таки? Если выбирать только из этих двух слов, без оттенков и полутонов: какое больше подходит?

– Злая, наверное…

– Тогда второй вопрос: как вы узнали, что она Богородица? Это чувство пришло к вам изнутри, от сердца, или она сама так назвалась?

– Она…

– Тот свет, что вы описали «как из иного мира», был золотистым, как солнечный, или красным, словно тлеющие угли?

– Скорее красным…

– А сверкающий нимб над головой? Яркий, как на иконах… Вы его видели?

– Какой-то свет там был… Я не уверена. Возможно, нимб скрыла прическа… Она была сложная и пышная, как будто для бала.

– А туфли? Вы видели ноги?

– Нет… Сейчас припоминаю: платье до пола и длинный шлейф.

– Подведем итог! Если ловкому бесу нужно спрятать от нас рога, копыта и хвост, прическа и