Дубликат - Леонид Жилеев
Алиса. Алиса Двачевская, прозвище «ДваЧе», которое она не любит и за которое Сыроежкин каждый цикл зарабатывает фингал под глазом. Рыжеволосая нонконформистка с редкими по цвету янтарными глазами. Вечная надменная улыбка и взгляд свысока. Вторая гитара «Совёнка». Хамка, нахалка, грубиянка, хулиганка. А если присмотреться, то оказывается, что вторым слоем идёт очень чувствительная девочка, которая просто не умеет быть женственной — не научили. И на настоящую хамку она не тянет — натура не та. Так и болтается между двух берегов, то хамя вожатой и ставя фингалы бедному Электронику, а то рыдая от непонимания или от неразделённых чувств, или просто от грустной мелодии или красивого заката. Очень боится выражать свои чувства, считая себя слабой в эти моменты.
Ульяна радостно машет мне обеими руками. Приятно всё же, что кое-кто здесь меня одобряет.
Пионер вот меня не одобрил. Он считает, что нужно объединить усилия, а не распылять силы поодиночке. Когда Семён уезжал на автобусе, мы все так или иначе пришли его проводить, тогда я и увидел этих «объединивших усилия». Пионер называет это «коллективным разумом». Только использует его почему-то исключительно сам, полностью уничтожив личности соратников.
Раз уж рассказал о Пионере, то коротко расскажу и о Палаче. Это тоже мой двойник. Изначально — просто несчастный, повредившийся умом одиночка. Где-то и когда-то он решил, что во всём нашем больном мире реальна только одна Женя, выделил её из всех обитателей и, от цикла к циклу, жил для неё в мире своих личных иллюзий. А когда иллюзия оказалась разрушена, сорвался с тормозов и пошёл крушить местную реальность и её жителей. Так в порыве гнева бьют тарелки об стену. А после начал таким образом мстить непонятно кому. Он методично разрушал в течение недели один лагерь, убивая обитателей, его выкидывало в другой, потом в третий. В общем, пока система не мобилизовалась, он успел натворить дел. Чингисхан и Чикатило в одном флаконе. А система показала, как она может самосохраняться. Палача убивали несколько раз в течение одного цикла. Его убивали, но он за несколько часов восстанавливался, затем его снова убивали. Если проводить аналогии с компьютером, то обычная смена цикла похожа для нас на перезагрузку через кнопку «Пуск», а в этом случае было грубое выдёргивание шнура из розетки. Я так предполагаю, что такой варварской процедурой система обнуляла его память. А когда он стал безопасен, система подсунула ему фантом, отвечающий его представлениям о Той Самой Девочке, и выпнула в специально созданную копию реального мира.
Это натолкнуло меня на две мысли. Первое — то, что я, в общем-то, занимаюсь тем же самым, чем и Палач: разрушаю местную реальность, только я делаю это «силами добра» — ага, пусть будет «добра», мне так приятнее. И второе — то, как перезагружали Палача, говорит о том, что искусственны не только девочки, но и мы сами.
Вот теперь можно провести аналогии и различия между нами: Семён считал человеком себя и считал людьми девочек; Пионер считает человеком только себя, а все остальные, включая и двойников, для него не более чем полезные автоматы; Палач людьми считал себя и свою пассию, а к остальным относился как к предметам обстановки. Ваш же покорный слуга не считает здесь настоящими людьми никого. По идее, где-то должен быть ещё один спятивший пионер, который считает окружающих реальными, а себя — репликантом. Просто для полноты картины.
Может, здесь и корни моих и Семёна симпатий к девочкам. Оба мы считаем, что мы с ними одной крови. А ещё я надеюсь, что тест Войта-Кампфа я пройду.
Кстати, не спрашивайте меня, откуда я столько знаю о Палаче, Семёне и Пионере. Просто знаю, как и они знают обо мне, — не всё, но многое. Нужно только правильно вспомнить. И эта общая, как доступ на FTP-сервер, память для меня — ещё одно доказательство нашей нечеловеческой природы.
— Семён, немедленно вернись!
Подымаю глаза: у вожатой в руках мегафон, а у Слави — бинокль. Вот за чем бегал Электроник.
— Семён, вернись!
Ага: «Я всё прощу!». Загадываю — если скажет сейчас: «Я всё прощу!», то вернусь.
— Пионер не должен так себя вести!
Мимо! Прощайте, Ольга Дмитриевна, вы ошиблись, я не «Пионер», я — «Вояджер»! Славя смотрит на меня в бинокль. Не могу помахать ей рукой, чтобы не сбиться с ритма гребли, поэтому пытаюсь мило улыбнуться. Вероятно, не получилось: Славя опускает бинокль и отворачивается.
На берегу собралась, похоже, вся компания. Не хватает только Мику и доктора Виолы.
Мику. Мику Хатсуне. Мама у неё японка, а папа — русский инженер. Именно так — не просто инженер, не просто русский, а русский инженер. Видимо, это что-то значит в этом мире, не знаю. Невысокая изящная девушка с почти европейскими чертами лица. Очень длинные волосы, окрашенные в бирюзовый цвет, в тон с глазами, и собранные в два хвоста. Музыкальный гений. Кажется, нет ни одного инструмента, на котором она не умеет играть. А ещё она поёт. А ещё она танцует. Просто кладезь талантов (я серьёзно). Видимо, человек очень хороший. А я так и не смог с ней нормально общаться по одной-единственной причине: Мику очень много и очень быстро говорит. Пока я успеваю услышать и осознать одну фразу, Мику обрушивает на меня ещё десяток, я теряюсь под этим напором и убегаю. Даже когда я брал у неё уроки игры на гитаре, это было… мучительно.
Доктор Виола. Виолетта Церновна Коллайдер. Просто Виола. Брюнетка