Невольница для генерала - Лия Валери

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание начало ускользать — его руку на своей спине, ведущую меня прочь от подиума...

Ткань с головы сдёрнули резким движением. Я зажмурилась от внезапного света, но тут же заставила себя открыть глаза.

Клетка.

Небольшая, металлическая, с толстыми прутьями, но... чистая. В углу даже лежало что-то вроде подстилки — не мягкой, но и не голый металл. На корабле работорговцев нас держали в грязи и на холодном полу. Здесь же пахло... стерильно. Как в больнице.

Как в той палате, где мне объявили диагноз.

Шаги.

Я подняла голову.

Перед клеткой стоял он — Кей'нар. Капюшон был сброшен, и теперь я видела его полностью.

Высокий, почти два метра, с бледно-голубой кожей, покрытой мелкими переливающимися чешуйками, которые мерцали при каждом его движении, словно он весь был сделан из какого-то драгоценного минерала. Лицо вытянутое, с острыми скулами и тонкими губами почти без цвета. Но больше всего поражали глаза — серебристые, без зрачков, как ртутные шарики, в которых отражалось моё искажённое от страха лицо.

И он... разговаривал сам с собой.

–...да, именно этот образец, — бормотал он, расхаживая по каюте. Его длинные шестипалые руки нервно перебирали какие-то инструменты на столе. — Нет, не смотрите на показатели, смотрите на потенциал.

Я прижалась к дальней стенке клетки, чувствуя, как холодный металл впивается в спину.

–...удаление займёт не больше часа, но сначала нужно стабилизировать...

Удаление?

— Эй! — хрипло крикнула я, хватаясь за прутья. Я с силой сжали их, пытаясь разогнуть, но они даже не изогнулись.

Он обернулся, словно забыл, что я здесь. Серебристые глаза сузились, когда он заметил моё состояние.

— А, ты уже пришла в себя. Хорошо.

— Что ты собираешься со мной делать? — мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно, с наездом, чтобы не выдать ему свой страх.

Кей'нар наклонился, его длинные пальцы обхватили прутья.

— Спасать тебе жизнь, землянка. Твой мозг пожирает даконский паразит. Если его не извлечь — через месяц, в лучшем случае, ты превратишься в овощ.

Я отпрянула, как от удара. Опухоль? Паразит?

— Врёшь!

Он вдруг засмеялся — странно, почти по-человечески, но в этом смехе не было ни капли тепла.

— О, если бы я хотел тебя убить, я бы просто оставил тебя на том рынке. — Он повернулся к столу, где лежали странные инструменты, некоторые напоминали хирургические, другие выглядели как нечто из научно-фантастического фильма. — Подготовься. Операция через час.

— Я не...

— Ах да, — он обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то безумное. — Ты же не согласна. Как мило. А мне всё равно.

Он вышел. Перегородка с тихим шипением закрылась за ним, оставив меня одну с мыслями, пугающими сильнее, чем его безумное бормотание.

Он или спаситель... или самый страшный кошмар.

Но выбирать не приходилось.

Время тянулось мучительно медленно. Я методично проверяла каждый сантиметр клетки — прутья, замок, даже пыталась открутить болты подстилки. Бесполезно. Кей'нар явно привык держать ценный «груз» под замком.

Когда дверь открылась снова, я уже ждала его, прижавшись в угол, как загнанный зверь.

Кей'нар вошёл с каким-то прибором в руках — небольшой коробочкой с мигающими огоньками. Его серебристые глаза скользнули по мне, будто я уже лежала на его столе, вскрытая и изученная.

— Не шевелись, — сказал он, и в его голосе не было угрозы. Только равнодушный холод.

Я рванулась вперёд, когда он открыл клетку, но он был быстрее. Острая боль в шее — и мир поплыл. Тело стало ватным, ноги подкосились, но сознание... сознание оставалось кристально ясным.

— Н-не... — язык не слушался, слова распадались на слоги.

— Миорелаксант, — пояснил он, подхватывая меня на руки. Его прикосновение было холодным, как металл стола, на который он меня уложил. — Я не варвар, чтобы резать дёргающуюся дичь.

Стол.

Холодный металл.

Ремни на запястьях, щёлкающие с пугающей окончательностью.

Ещё один — поверх лба, фиксируя голову так, что я могла только моргать, глотая комок ужаса, когда он накрыл меня стерильной простыней, оставив открытой только голову.

— Начнём, — пробормотал он, и его пальцы коснулись моего виска.

И начал говорить.

Сначала я думала — со мной. Потом поняла — нет.

Он разговаривал сам с собой, как профессор, ведущий лекцию для невидимых студентов.

–...рабы-земляне — дешёвый товар, а стоимость вам может добавить вот такой замечательный дакончик, но этот экземпляр... — бритва зажужжала у виска, холодное лезвие скользнуло по коже. Я чувствовала, как волосы падают на стол. —...если бы кто-то знал, что опухоль — это стадия внедрения дакона... — что-то щёлкнуло, будто включалось устройство.

Я ждала боли. Но было только странное давление где-то внутри черепа, как будто кто-то копался у меня в голове ложкой.

–...земные врачи режут наугад, а щупальца остаются... — его голос стал сосредоточеннее. —...вот главный узел... немного желдоновой кислоты, они её ой как не любят… а теперь нужно отсоединить аккуратно...

В ушах зазвенело.

И вдруг — тишина.

Не просто отсутствие звука. А пустота, которая раньше была заполнена... чем-то. Головная боль, мучившая меня месяцами, исчезла. Я даже уже забыла, каково это — жить без боли. Она стала моим постоянным спутником.

А теперь её не стало. Словно кто-то взмахнул волшебной палочкой и она исчезла.

— Идеально, — прошептал Кей'нар.

Я увидела его руку с пинцетом. На конце — нечто, похожее на стеклянного спрута с десятком тонких, переливающихся щупалец. Оно слабо дёргалось, будто пытаясь уцепиться за воздух.

— Настоящая ценность, — он повертел дакона перед светом, затем опустил в прозрачный контейнер, где существо забилось, ударяясь о стенки. — Такой редкий экземпляр. Почти не повреждённый.

Потом наклонился ко мне, и впервые за всё время его лицо выражало что-то, кроме холодного интереса.

— И тебя, землянка, теперь можно продать вдесятеро дороже. Ведь он тебя сделал уникальной. Но сначала... — он провёл сканером у моей головы, и прибор запищал зелёным. —...тебе нужно восстановиться.

Он повернулся к столику с инструментами, снова забормотал что-то о «регенерации нейронов» и «адаптационном периоде».

А я лежала, пристёгнутая к столу, и думала только одно:

Он спас мне жизнь.

Чтобы продать подороже.

И всё же я была ему сейчас благодарна.

Прошло две недели с тех пор, как из моей головы извлекли того самого «дакона». Четырнадцать дней я провела в этой лаборатории, изучая каждый её уголок, каждую трещинку на потолке, каждое пятнышко на полу.

После операции всё изменилось. Кей'нар, который прежде не